Алматы. 14 августа. Kazakhstan Today - Алматинский областной суд рассмотрел апелляционную жалобу брата погибшего Даулета Мураткалиева и отменил постановление о замене Александру Кузнецову неотбытого срока на штраф, передает Kazakhstan Today. Напомним, в начале июля осужденному по делу о драке возле бара "Чукотка" Александру Кузнецову заменили неотбытый срок наказания на штраф. Как сообщили в пресс-службе Алматинского областного суда, суд заменил неотбытый срок наказания осужденного Кузнецова Александра Михайловича - 5 лет лишения свободы - на штраф в порядке части 3 статьи 73 Уголовного кодекса Республики Казахстан из расчета один месячный расчетный показатель за четыре дня лишения свободы, что составляет в сумме 1 097 281 тенге. Как сообщалось ранее, в марте 2015 года драка в одном из ночных клубов Алматы закончилась убийством. По словам задержанного, двое мужчин подошли к нему в ночном клубе и стали приставать. После этого охранники заведения выпроводили всех троих на улицу, где двое зачинщиков драки набросились с ножом и кулаками на задержанного. В результате один из участников конфликта, 37-летний мужчина, скончался. В июне 2015 года суд первой инстанции приговорил Кузнецова к полутора годам лишения свободы по статье "Причинение смерти по неосторожности". В январе 2016 года Апелляционная судебная коллегия Алматинского городского суда завершила рассмотрение уголовного дела в отношении А. Кузнецова. Суд апелляционной судебной коллегии по уголовным делам Алматинского городского суда признал Кузнецова виновным в совершении уголовного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 106 Уголовного кодекса РК. Ему было назначено наказание в виде восьми лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Просмотров: 8025 www.kt.kz Алматы. 2 июля. Kazakhstan Today - Осужденному по делу о драке возле бара "Чукотка" Александру Кузнецову заменили неотбытый срок наказания на штраф, передает Kazakhstan Today. Как сообщили в пресс-службе Алматинского областного суда, суд заменил неотбытый срок наказания осужденного Кузнецова Александра Михайловича - 5 лет лишения свободы на штраф в порядке части 3 статьи 73 Уголовного кодекса Республики Казахстан из расчета один месячный расчетный показатель за четыре дня лишения свободы, что составляет в сумме 1 097 281 тенге. В июне 2015 года суд первой инстанции приговорил Кузнецова к полутора годам лишения свободы по статье "Причинение смерти по неосторожности". В январе 2016 года Апелляционная судебная коллегия Алматинского городского суда завершила рассмотрение уголовного дела в отношении А. Кузнецова. Суд апелляционной судебной коллегии по уголовным делам Алматинского городского суда признал Кузнецова виновным в совершении уголовного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 106 Уголовного кодекса РК. Ему было назначено наказание в виде восьми лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Просмотров: 214 www.kt.kz Материал из Википедии — свободной энциклопедии Ю́лия Вознесе́нская (настоящее имя Юлия Николаевна Окулова, урождённая Тараповская; 14 сентября 1940, Ленинград — 20 февраля 2015, Берлин) — советский и российский прозаик, поэт православного направления. Родилась в семье военного инженера, который после войны служил в Восточном Берлине, где Вознесенская жила с 1945 по 1950. Отец и мать были атеистами, только в конце жизни приняли православие.[1] Училась в Ленинградском институте театра, музыки и кино, была активной деятельницей в кругах неформального искусства. В 1964 её впервые осудили на год принудительного труда. С 1966 года начала печататься, первые стихи сначала в периодике, потом в самиздате. В 1973 году приняла крещение. Участвовала в организации акции 14 декабря 1975 года на пл. Декабристов (Сенатской), в ряде демонстраций и голодовке протеста художников-нонконформистов. Проводила литературные вечера в своей комнате в коммунальной квартире. В июне 1976 года участвовала в подготовке первого номера журнала «Часы» (стр. 303). Стихи публиковала в журналах «Часы», «37» (стр. 297), «Мария», в «тамиздатских» журналах «Грани», «Третья волна», «Вестник РХД», «Посев» (в том числе и статьи). В том же году была осуждена на пять лет ссылки за «антисоветскую пропаганду». Бежала из ссылки в Ленинград, на суд по делу Юлия Рыбакова, что привело к двум годам лагерного заключения до июня 1979 года. На Западе её стихотворения впервые были опубликованы в 1978 году в журнале «Грани». В 1979 году участвовала в издании первого в СССР феминистского альманаха «Женщина и Россия», в подготовке журнала «Мария». В 1980 году эмигрировала из СССР вместе с двумя сыновьями. До 1984 года она жила во Франкфурте-на-Майне, потом поселилась в Мюнхене, где работала на радиостанции «Свобода». В 1996—1999 годы жила в Леснинской женской обители Пресвятой Богородицы во Франции (РПЦЗ, Провемон, Нормандия). Там по благословению игуменьи Афанасии написала повесть-притчу «Мои посмертные приключения». С 2002 по 2015 год жила в Берлине. Скончалась в Берлине 20 февраля 2015 года.[2] Поздние произведения Вознесенской часто называют «христианским (или православным) фэнтези». wiki-org.ru Рїрѕрґрµр»Рєрё РЅР° лето
Осужденный по делу о драке возле бара "Чукотка" вернется в колонию
Осужденный по делу о драке возле бара "Чукотка" вышел на свободу
Вознесенская, Юлия Николаевна — Википедия (с комментариями)
Биография
Премии
Книги
Составитель
Напишите отзыв о статье "Вознесенская, Юлия Николаевна"
Примечания
Источники
Ссылки
Отрывок, характеризующий Вознесенская, Юлия Николаевна
Красные пятна еще сильнее выступили на лбу, шее и щеках княжны Марьи. Она хотела сказать что то и не могла выговорить. Брат угадал: маленькая княгиня после обеда плакала, говорила, что предчувствует несчастные роды, боится их, и жаловалась на свою судьбу, на свекра и на мужа. После слёз она заснула. Князю Андрею жалко стало сестру. – Знай одно, Маша, я ни в чем не могу упрекнуть, не упрекал и никогда не упрекну мою жену , и сам ни в чем себя не могу упрекнуть в отношении к ней; и это всегда так будет, в каких бы я ни был обстоятельствах. Но ежели ты хочешь знать правду… хочешь знать, счастлив ли я? Нет. Счастлива ли она? Нет. Отчего это? Не знаю… Говоря это, он встал, подошел к сестре и, нагнувшись, поцеловал ее в лоб. Прекрасные глаза его светились умным и добрым, непривычным блеском, но он смотрел не на сестру, а в темноту отворенной двери, через ее голову. – Пойдем к ней, надо проститься. Или иди одна, разбуди ее, а я сейчас приду. Петрушка! – крикнул он камердинеру, – поди сюда, убирай. Это в сиденье, это на правую сторону. Княжна Марья встала и направилась к двери. Она остановилась. – Andre, si vous avez. la foi, vous vous seriez adresse a Dieu, pour qu'il vous donne l'amour, que vous ne sentez pas et votre priere aurait ete exaucee. [Если бы ты имел веру, то обратился бы к Богу с молитвою, чтоб Он даровал тебе любовь, которую ты не чувствуешь, и молитва твоя была бы услышана.] – Да, разве это! – сказал князь Андрей. – Иди, Маша, я сейчас приду. По дороге к комнате сестры, в галлерее, соединявшей один дом с другим, князь Андрей встретил мило улыбавшуюся m lle Bourienne, уже в третий раз в этот день с восторженною и наивною улыбкой попадавшуюся ему в уединенных переходах. – Ah! je vous croyais chez vous, [Ах, я думала, вы у себя,] – сказала она, почему то краснея и опуская глаза. Князь Андрей строго посмотрел на нее. На лице князя Андрея вдруг выразилось озлобление. Он ничего не сказал ей, но посмотрел на ее лоб и волосы, не глядя в глаза, так презрительно, что француженка покраснела и ушла, ничего не сказав. Когда он подошел к комнате сестры, княгиня уже проснулась, и ее веселый голосок, торопивший одно слово за другим, послышался из отворенной двери. Она говорила, как будто после долгого воздержания ей хотелось вознаградить потерянное время. – Non, mais figurez vous, la vieille comtesse Zouboff avec de fausses boucles et la bouche pleine de fausses dents, comme si elle voulait defier les annees… [Нет, представьте себе, старая графиня Зубова, с фальшивыми локонами, с фальшивыми зубами, как будто издеваясь над годами…] Xa, xa, xa, Marieie! Точно ту же фразу о графине Зубовой и тот же смех уже раз пять слышал при посторонних князь Андрей от своей жены. Он тихо вошел в комнату. Княгиня, толстенькая, румяная, с работой в руках, сидела на кресле и без умолку говорила, перебирая петербургские воспоминания и даже фразы. Князь Андрей подошел, погладил ее по голове и спросил, отдохнула ли она от дороги. Она ответила и продолжала тот же разговор. Коляска шестериком стояла у подъезда. На дворе была темная осенняя ночь. Кучер не видел дышла коляски. На крыльце суетились люди с фонарями. Огромный дом горел огнями сквозь свои большие окна. В передней толпились дворовые, желавшие проститься с молодым князем; в зале стояли все домашние: Михаил Иванович, m lle Bourienne, княжна Марья и княгиня. Князь Андрей был позван в кабинет к отцу, который с глазу на глаз хотел проститься с ним. Все ждали их выхода. Когда князь Андрей вошел в кабинет, старый князь в стариковских очках и в своем белом халате, в котором он никого не принимал, кроме сына, сидел за столом и писал. Он оглянулся. – Едешь? – И он опять стал писать. – Пришел проститься. – Целуй сюда, – он показал щеку, – спасибо, спасибо! – За что вы меня благодарите? – За то, что не просрочиваешь, за бабью юбку не держишься. Служба прежде всего. Спасибо, спасибо! – И он продолжал писать, так что брызги летели с трещавшего пера. – Ежели нужно сказать что, говори. Эти два дела могу делать вместе, – прибавил он. – О жене… Мне и так совестно, что я вам ее на руки оставляю… – Что врешь? Говори, что нужно. – Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером… Чтоб он тут был. Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими глазами на сына. – Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, – говорил князь Андрей, видимо смущенный. – Я согласен, что и из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она во сне видела, и она боится. – Гм… гм… – проговорил про себя старый князь, продолжая дописывать. – Сделаю. Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся. – Плохо дело, а? – Что плохо, батюшка? – Жена! – коротко и значительно сказал старый князь.
