ГЛАВА РџРЇРўРђРЇ РћРґРёРЅРѕРєРёРµ гости 3 страница. Рїрѕрґрµр»Рєрё большие РёР· РїСЂРёСЂРѕРґРЅРѕРіРѕ материала

Казахстанцы в среднем довольны имеющимся уровнем жизни

Астана. 6 августа. Kazakhstan Today - Международные эксперты завершили работу над ключевым исследованием прошедшего Астанинского форума GCS 2018 Research: Mapping The Global Challenges Agenda, которое посвящено восприятию человечеством повестки глобальных вызовов, передает Kazakhstan Today.

Предметом анализа стали 90 ключевых вызовов РјРёСЂРѕРІРѕРіРѕ развития, сгруппированные РїРѕ пяти кластерам: СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєР°, геополитика, технологии, экология Рё социальные СЂРёСЃРєРё. Методология этого беспрецедентного анализа основана РЅР° технологии интеллектуальной машинной обработки больших лингвистических данных. Р' рамках исследования было проанализировано почти 127 млн текстов, опубликованных РІ последний РіРѕРґ РІ 30 000 медиа РІ 140 странах РјРёСЂР°, сообщается РЅР° сайте премьер-министра Казахстана.

Р?сследование выявило существенную разницу РІ восприятии ключевых вызовов глобального развития между континентами, мегарегионами Рё странами. Если регионы развивающегося РјРёСЂР° РІ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј сосредоточены РЅР° острых экономических Рё социальных вызовах, то развитые страны значительно серьезнее обеспокоены повесткой устойчивого развития планеты. Для РѕРґРЅРёС… стран, живущих уже сегодня РІ реальности цифровой СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, РІ число важнейших СѓРіСЂРѕР· РІС…РѕРґРёС‚ проблематика кибербезопасности, для РґСЂСѓРіРёС… важнейшим СЂРёСЃРєРѕРІ остается безработица. Если РЅР° повестке РґРЅСЏ Европы Рё Северной Америки наиболее актуальны проблемы масштабных миграций Рё террористические СѓРіСЂРѕР·С‹, то для стран развивающегося РјРёСЂР° более значима проблема недоступности базовой энергетической Рё транспортной инфраструктуры.

Структурно анализ представляет собой экспликацию статистических показателей и объяснение сформулированной проблематики с позиций социально-культурных установок и экономической ситуации.

"Казахстан представлен в третьем кластере, страны которого характеризуются потребностью в государственной поддержке и решающей ролью собственных усилий при достижении тех или иных целей. Как правило, представители этого кластера более склонны к кооперативному способу действия, нежели конкуренции. Приоритетным направлением развития страны жителями Казахстана признается достижение экономического роста и стабильного состояния экономической системы. Чуть менее важным полагается создание открытого общества с гуманистическими принципами. Наименее релевантным определяется развитие военного потенциала страны", - говорится в сообщении.

Согласно исследованию, у жителей Казахстана наблюдается высокий уровень патриотического отношения к своей стране. Наряду с выраженным чувством патриотизма и общим признанием важности демократических ценностей, для жителей Казахстана характерно определение толерантности как ценности. Наблюдается определенный уровень доверия представителям другой религии и национальности. Более того, в среднем подчеркивается важность артикуляции основ толерантного отношения в детском воспитании.

"Применение насилия РїРѕ отношению Рє людям считается абсолютно недопустимым. Уровень обобщенного доверия чуть выше среднего. Это определяет честность Рё бескорыстие как преимущественные РѕСЃРЅРѕРІС‹ коммуникации. Р' целом для жителей страны определяющим является признание важности демократических РѕСЃРЅРѕРІ общества", - говорится РІ документе.

Р'месте СЃ тем для жителей Казахстана отношение Рє правительству, государственным структурам Рё электоральной системе основывается РЅР° выраженном доверии. Основные элементы избирательного процесса (предвыборная кампания, медийное освещение, условия для действий оппозиционных СЃРёР», подсчет голосов) признаются легитимными.

Нарушение ключевых нормативных принципов гражданских отношений (уклонение от уплаты налогов, взяточничество) оцениваются, скорее, негативно. Доверие неформальным институтам (благотворительные организации, экологические компании, организации по защите прав женщин) в целом наблюдается на таком же уровне, однако для жителей характерна, скорее, пассивная степень вовлеченности в деятельность таких институтов. Участие в мирных протестах, демонстрациях, практики пожертвования, подписание петиций отмечается на незначительном уровне.

Как говорится РІ исследовании, основными рисками нарушения благосостояния страны признается СѓРіСЂРѕР·Р° военных конфликтов Рё терроризм. Чуть меньше обеспокоенности вызывает возможность гражданских столкновений Рё нарушение границ частного пространства СЃРѕ стороны государственных служб. Проблема экологического состояния Рё распространения инфекционных заболеваний также признается значимой. Наряду СЃ этим, нерелевантными обозначаются проблема голода Рё нехватка медикаментов. Р' среднем артикулируется отсутствие затруднений доступа Рє продовольствию Рё товарам первой необходимости. Субъективная оценка собственного благосостояния определяется как положительная: жители РІ среднем довольны имеющимся уровнем жизни.

При использовании информации с сайта гиперссылка на информационное агентство Kazakhstan Today обязательна.

Заметили ошибку на сайте? Выделите текст и нажмите

www.kt.kz

Пасмурная погода с метелями ожидается в ближайшие трое суток в Казахстане

Астана. 9 января. Kazakhstan Today - Пасмурная погода с метелями ожидается 10-12 января на большей части территории Казахстана, сообщает "Казгидромет".

"Р' предстоящие сутки большинство областей Казахстана окажутся РїРѕРґ влиянием западного циклона, который РЅР° запад Рё север страны принесет пасмурную РїРѕРіРѕРґСѓ СЃРѕ снегопадами Рё метелями, Р° РІ южные регионы повышение температуры", - сообщают синоптики, передает Kazakhstan Today.

По информации "Казгидромета", по мере продвижения циклона с запада на восток, ожидается повышение температуры и снегопады в центральных, восточных и южных областях. Так, 10 и 11 января в северных областях дневная температура предполагается около -7 - -13 градусов, а в южных от 0 до +10 градусов. Для Казахстана, с его значительной протяженностью с севера на юг и с запада на восток, такие контрасты температуры являются обычным явлением в холодное время года.

Просмотров: 10425

При использовании информации с сайта гиперссылка на информационное агентство Kazakhstan Today обязательна. Авторские права на материалы агентства. Заметили ошибку на сайте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

www.kt.kz

ГЛАВА РџРЇРўРђРЇ РћРґРёРЅРѕРєРёРµ гости 3 страница



А вообще-то он сразу забыл про крошку Саломею и думал теперь лишь о стакане подогретого сока.

На другой день, в воскресенье, ветер улегся. Было тепло, пасмурно, и все чуть ли не по колено утопали в снегу.

Вся долина, озаренная луной, казалась игрушечной. Одни сугробы походили на огромные круглые булки, другие образовали красиво изогнутые горные гряды с остроконечными вершинами. На каждый куст была надета большая снежная шляпа. А деревья выглядели как гигантские торты, придуманные кондитером с удивительной фантазией.

В виде исключения все гости высыпали на снег и устроили настоящую войну снежками. Варенье почти уже кончилось, но оно все же придало гостям сил, их лапы окрепли.

Хемуль сидел на крыше дровяного сарая и трубил в свой медный рог, а рядом с ним сидела счастливая крошка Саломея.

Он играл свой любимый "Марш хемулей" и закончил его особенно замысловатым пассажем. Потом, повернувшись к Муми-троллю, сказал:

– Ты только не расстраивайся, но я все же поеду в Пустынные горы. А следующей зимой обещаю научить тебя кататься на лыжах.

– Я ведь говорил тебе... – огорченно начал Мумитролль.

– Знаю, знаю, – прервал его Хемуль. – РўРѕРіРґР° РІ Пустынных горах было именно так. РќРѕ после снежного бурана холмы там стали просто замечательные. Р? подумать только, сколько там свежайшего РІРѕР·РґСѓС…Р°!

Муми-тролль взглянул на Туу-тикки.

Она кивнула. Это означало: пусть едет. Все разъяснилось и наладится само собой.

Муми-тролль вошел в дом и открыл печную вьюшку. Сначала он тихонько позвал своего предка при помощи неназойливого опознавательно сигнала, звучавшего примерно так: тиу-уу, тиу-уу. Предок не отвечал.

"Я совсем забыл про него, – подумал Муми-тролль. – Но то, что происходит сейчас, в самом деле гораздо интереснее, чем то, что было тысячу лет назад".

Он вытащил из печки большую банку клубничного варенья. А потом написал кусочком угля на закрывавшей банку бумажной обертке: "Моему старому другу – Хемулю".

В тот вечер Юнку пришлось пробираться целый час по снегу, прежде чем он добрался до своей ямки, где обычно сидел и тосковал. Всякий раз, когда пес сидел здесь, тоскуя, ямка печали становилась чуть больше, но теперь она вовсе утонула в снегу.

Пустынные горы от подножий до вершин были одеты снегом и раскинулись перед Юнком во всей своей роскошной белизне. Ночь была безлунная, но звезды необычайно ярко светили во влажном воздухе. Далеко-далеко глухо прогрохотал снежный обвал. Юнк уселся в ямку и стал ждать волков.

Этой ночью ему пришлось ждать долго.

Он представлял себе, как волки бегут по заснеженному полю, серые, сильные, огромные, и как они внезапно останавливаются, заслышав его вой на опушке леса.

А может, они думают: "Там, вдалеке, у нас есть товарищ. Двоюродный брат, с которым неплохо было бы познакомиться..."

Мысль об этом взволновала Юнка, и фантазия его вдруг дерзко разыгралась. Пока пес ждал, он вышивал свою мечту красочными узорами. Вот стая волков внезапно появляется где-то на дальней горной гряде. Они бегут к нему. Они виляют хвостами...

Тут Юнк вспомнил, что настоящие волки никогда не виляют хвостами. Но это не важно. Во всяком случае они бегут к нему, они его узнали... Они решили наконец позволить ему сопровождать стаю...

Однако если Р±С‹ мечта Юнка осуществилась, ему грозила Р±С‹ опасность. Р? мысль РѕР± этом ошеломила РѕРґРёРЅРѕРєРѕРіРѕ РїСЃР°; РїРѕРґРЅСЏРІ РјРѕСЂРґСѓ Рє звездам, подавленный тоской, Юнк завыл.

Р? РІРґСЂСѓРі волки ответили ему.

Они были так близко, что Юнка охватил страх. Он сделал неловкую попытку зарыться в снег. Повсюду вокруг него зажглись огоньками волчьи глаза.

Теперь волки замолчали. Они окружили Юнка кольцом, и кольцо это все сжималось и сжималось.

Виляя хвостом, Юнк заскулил, но никто ему не ответил. Он снял свою шерстяную шапчонку и подбросил ее в воздух, желая показать, что он охотно поиграл бы с волками и что вообще он совсем безобидный пес.

РќРѕ волки даже РЅРµ посмотрели РЅР° его шапчонку. Р? внезапно Юнк РїРѕРЅСЏР», как РѕРЅ ошибся! Волки РІРѕРІСЃРµ РЅРµ его братья, СЃ РЅРёРјРё РЅРµ поиграешь.

"Волки съедят тебя в два счета, и ты едва ли успеешь раскаяться в том, что вел себя как круглый дурак, – подумал Юнк и перестал вилять хвостом. – Как жаль, а ведь я бы мог спокойно спать по ночам, вместо того чтобы сидеть в снегу и тосковать до слез..."

Волки подходили все ближе.

Р? тут РІРґСЂСѓРі РІ лесу раздался Р·РІРѕРЅРєРёР№ Р·РІСѓРє медного СЂРѕРіР°. РўРѕ была гремящая музыка РґСѓС…РѕРІРѕРіРѕ инструмента, музыка, РѕС‚ которой СЃ деревьев посыпался снег Рё заморгали желтые волчьи глаза. Р’ РѕРґРЅСѓ секунду опасность миновала, Рё только шерстяная шапчонка осталась лежать РЅР° снегу СЂСЏРґРѕРј СЃ Юнком. Рђ СЃ РіРѕСЂРЅРѕРіРѕ склона РЅР° широких снегоступах, СЃ трудом волоча РЅРѕРіРё, спускался Хемуль.

В походном мешке Хемуля лежала согретая теплом сонная крошка Саломея и прислушивалась к музыке рога.

– Ты что тут сидишь, песик? – спросил Хемуль. – Долго ждал меня?

– Нет, – ответил Юнк.

– Скоро мы перейдем на твердый снежный наст, – радостно сообщил Хемуль. – А когда мы доберемся до Пустынных гор, я дам тебе теплого молока из термоса.

Р? Хемуль, РЅРµ оглядываясь, побежал дальше.

Юнк брел следом Р·Р° РЅРёРј. Ему показалось это самым правильным. Р?наче РѕРЅ поступить РЅРµ РјРѕРі.

ГЛАВА ШЕСТАЯ Первая весна

После первой весенней бури в долину пришли беспокойство и перемены. Гости еще сильней затосковали по дому. Один за другим отправлялись они в путь, чаще всего ночью, когда снежный наст твердый и по нему легче было идти. Кое-кто смастерил себе лыжи, и каждый захватил на дорогу хотя бы маленькую баночку с вареньем. Уходившие последними поделили между собой банку клюквенного варенья.

Вот и самые последние гости перешли мост, и погреб с вареньем совсем опустел.

– Теперь мы остались втроем, – сказала Туу-тикки, – ты, я да малышка Мю. А все таинственные, загадочные существа спрятались до следующей зимы.

– РЇ так Рё РЅРµ разглядел того, СЃ серебристыми рогами, – РІР·РґРѕС…РЅСѓР» РњСѓРјРё-тролль. – Р? тех малюток СЃ длинными ногами, которые скользили РїРѕ льду. Р?ли то черное СЃ необычайно огромными глазами, что перелетело через костер.

– Р?С… царство – Р·РёРјР°, – объяснила РўСѓСѓ-тикки. – Разве ты РЅРµ видишь, что СЃРєРѕСЂРѕ наступит весна?

Муми-тролль покачал головой.

– Еще рано. Я не узнаю ее, – сказал он.

Но Туу-тикки вывернула наизнанку свою красную шапчонку – подкладка ее оказалась нежно-голубой.

– РЇ всегда выворачиваю наизнанку шапчонку, РєРѕРіРґР° РЅРѕСЃ РјРѕР№ чует весну, – проговорила РѕРЅР°. Р?, усевшись РЅР° крышку колодца, запела примерно так:

Я – Туу-тикки, чую носом теплые ветры. Теперь налетят великие бури. Теперь понесутся грохочущие лавины. Теперь я переверну всю землю, так что все станет по-другому, и все смогут снять шерстяные вещи и положить их в шкаф.

Однажды вечером Муми-тролль возвращался из купальни и вдруг замер посреди дороги и навострил уши.

Стояла обычная, теплая ночь, полная трепета и шорохов. Деревья давно стряхнули с себя снег, и Муми-тролль слышал, как колышутся в темноте их ветви.

Р?здалека, СЃ СЋРіР°, налетел сильный порыв ветра. РњСѓРјРё-тролль почуял, как ветер СЃ шумом промчался РјРёРјРѕ него РїРѕ лесу Рє противоположному склону РіРѕСЂС‹.

Каскад водяных капель обрушился с деревьев вниз в темнеющий снег, и Муми-тролль, подняв нос, принюхался.

Может, это был запах земли. Муми-тролль пошел дальше, уже зная, что Туу-тикки права: в самом деле наступает весна.

Впервые за долгое время Муми-тролль внимательно посмотрел на своих спящих папу и маму. Он подержал лампу и над фрекен Снорк, задумчиво разглядывая ее челку, которая блестела при свете лампы. Фрекен Снорк действительно была очень мила. Как только она проснется, она тут же кинется к шкафу и вытащит свою зеленую весеннюю шляпу. Так она делала всегда.

Муми-тролль поставил лампу на выступ изразцовой печи и оглядел гостиную. Комната, по правде говоря, выглядела ужасно. Много вещей было раздарено, взято на время или попросту украдено каким-нибудь легкомысленным гостем.

А те вещи, что еще остались, находились в невообразимом беспорядке. Кухня была завалена немытой посудой. Огонь в печи парового отопления угасал, потому что кончились дрова. Погреб с вареньем опустел. Оконное стекло было разбито.

Муми-тролль погрузился в раздумье.

РЎ крыши РґРѕРјР° начал медленно сползать мокрый снег. Р? РєРѕРіРґР° РѕРЅ падал, раздавался РіСЂРѕС…РѕС‚. Р’ верхней части окошка, выходившего РЅР° СЋРі, внезапно показался клочок пасмурного ночного неба.

Подойдя к парадной двери, Муми-тролль потрогал ее. Ему показалось, что она чуть-чуть подалась. Тогда, упершись лапами в пол, он стал толкать ее изо всех сил.

Медленно, медленно, отодвигая огромные снежные сугробы, входная дверь отворялась.

Муми-тролль не сдавался – и вот дверь распахнулась навстречу ночи. Ветер ворвался прямо в гостиную. Он смел пыль с люстры, окутанной тюлем, взметнул золу в печи. Потом чуть приподнял глянцевые картинки, крепко приклеенные к стенам. Одна из них отклеилась и вылетела за дверь.

В комнате стоял запах ночи, хвойного леса, и Муми-тролль подумал: "Вот хорошо! Надо время от времени проветривать своих родственников".

Выйдя на крыльцо, он стал вглядываться во влажную мглу.

– Теперь Сѓ меня есть РІСЃРµ, – сказал РњСѓРјРё-тролль самому себе. – Весь РіРѕРґ РІ моем распоряжении. Р? Р·РёРјР° тоже. РЇ первый РІ РјРёСЂРµ РјСѓРјРё-тролль, который прожил, РЅРµ погрузившись РІ Р·РёРјРЅСЋСЋ спячку, целый РіРѕРґ.

Собственно РіРѕРІРѕСЂСЏ, тут Р±С‹ Рё следовало завершить эту Р·РёРјРЅСЋСЋ сказку. Рассказ Рѕ первой весенней ночи Рё Рѕ ветре, ворвавшемся РІ гостиную, РІ своем СЂРѕРґРµ эффектная концовка. Рђ там придумывай себе РЅР° СЃРІРѕР±РѕРґРµ, что было дальше. РќРѕ РЅР° самом деле это означало Р±С‹ самый обыкновенный самообман.

Разве можно наверняка знать наперед, что скажет например, мама, РєРѕРіРґР° проснется? Р? останется ли предок РјСѓРјРё-троллей РІ изразцовой печи? Р? успеет ли вернуться РЎРЅСѓСЃРјСѓРјСЂРёРє РґРѕ того, как будет написана последняя страница этой РєРЅРёРіРё? Р? расстроится ли Мюмла, лишившись картонной РєРѕСЂРѕР±РєРё? Р? РіРґРµ будет жить РўСѓСѓ-тикки, РєРѕРіРґР° купальня СЃРЅРѕРІР° станет купальней? Р? еще останется выяснить множество РґСЂСѓРіРёС… вещей.

Так что, пожалуй, правильней всего продолжить рассказ.

Ну, а самое главное – это ледоход; такое замечательное событие обойти никак нельзя.

Р? РІРѕС‚ наступил таинственный месяц. РћРЅ принес СЏСЂРєРёРµ солнечные РґРЅРё, капель СЃ крыш, ветры Рё мчащиеся тучи, лютую стужу РїРѕ ночам, твердый снежный наст Рё ослепительный лунный свет. РњСѓРјРё-тролль бегал РїРѕ долине РІРЅРµ себя РѕС‚ гордости Рё ожидания.

Пришла весна, но вовсе не такая, какую он себе представлял. Вовсе не та весна, что освободила его от чуждого и враждебного мира, а весна – естественное продолжение того нового и удивительного, что он преодолел и с чем сумел освоиться.

Муми-тролль надеялся, что весна– будет долгой и он сможет сохранить чувство ожидания как можно дольше. Каждое утро он почти боялся величайшего чуда – а вдруг кто-то из его семейства проснется.

Он осторожно передвигался по гостиной, боясь на что-нибудь наткнуться. А потом мчался в долину, вдыхал новые запахи и смотрел, что случилось за это время.

С южной стороны дровяного сарая начал оголяться клочок земли. Березки оделись нежной красноватой дымкой, видной только на расстоянии. Солнце припекало сугробы, которые стали совсем прозрачными и потрескивали, точно стекло. А лед потемнел, словно сквозь него просвечивала морская синева.

Малышка Мю по-прежнему каталась на самодельных коньках – всюду, где еще можно было кататься. Вместо крышек от банок она приспособила к ботинкам поставленные ребром кухонные ножи.

Муми-тролль видел даже восьмерки, которые она выписывала своими коньками, но саму малышку Мю никогда не встречал.

Она всегда обладала способностью развлекаться одна, и что бы она ни думала о весне и как бы она ей ни нравилась, у малышки Мю не было ни малейшего желания высказываться по этому поводу.

Туу-тикки занималась весенней уборкой в купальне.

Она дочиста выскребла все красные и зеленые оконные стекольца, чтобы первой весенней мухе было приятно сесть на них, она развесила на солнце купальные халаты и пыталась починить резинового хемуля.

– Теперь купальня станет снова купальней, – сказала она. – Чуть позднее, когда наступит тепло и все зазеленеет, ты будешь лежать на нагретых солнцем мостках купальни и слушать, как волны плещутся о берег...

– Почему ты РЅРµ говорила РѕР± этом Р·РёРјРѕР№? – СЃРїСЂРѕСЃРёР» РњСѓРјРё-тролль. – Это утешило Р±С‹ меня. РЇ сказал: "Здесь росли яблоки". Рђ ты ответила: "Теперь здесь растет снег". Разве ты РЅРµ поняла, что СЏ сразу захандрил?

Туу-тикки пожала плечами.

– Нужно доходить до всего своим умом, – сказала она, – и переживать все тоже одному.

Солнце припекало все жарче.

Оно пробуравило небольшие ямки и канальцы во льду, и море подо льдом, волнуясь, стремилось наверх.

По ночам Муми-тролль слышал, как в спящем доме что-то щелкает и трещит.

Предок не подавал признаков жизни. Он закрыл за собой печные вьюшки и, быть может, перенесся в другие времена, те, что были тысячу лет назад. Шнурок от вьюшки вместе с кисточкой, бисером и прочей роскошью исчез в щелке между изразцовой печью и стеной.

"Шнурок ему понравился", – подумал Мумитролль. Теперь он уже больше не спал в корзине с древесной стружкой, а перебрался на свою собственную кровать. По утрам солнце все глубже и глубже заглядывало в гостиную, удивленно освещая паутину и хлопья пыли. Самые крупные, сбившиеся в клубок хлопья Муми-тролль выносил на веранду, а мелким и легким позволял кататься взад-вперед как им вздумается.

В полдень земля под окном, выходящим на юг, нагрелась. В глубине ее зашевелились коричневые луковицы цветов и крохотные корни растений, которые жадно впитывали тающий снег.

А однажды ветреным днем, до того, как наступить сумеркам, послышался сильный и величественный грохот в открытом море.

– Ага, – сказала Туу-тикки, ставя чашку с чаем на стол. – Вот и весенняя канонада.

Лед медленно вздыбился, и снова раздался грохот.

Муми-тролль выскочил из купальни и стоял, прислушиваясь, на теплом ветру.

– Посмотри, вот наступает море, – сказала за его спиной Туу-тикки.

Далеко-далеко в море шипели белопенные волны, сердитые, голодные, поглощавшие одну за другой глыбы зимнего льда.

РќРѕ РІРѕС‚ ближе Рє берегу лед раскололся, черные трещины разбежались РІ разные стороны, Р° потом исчезли РёР· РІРёРґСѓ. РњРѕСЂРµ вздыбилось СЃРЅРѕРІР°. Р? СЃРЅРѕРІР° РїРѕ льду разбежались трещины. РћРЅРё становились РІСЃРµ шире Рё шире.

– А я знаю кого-то, кто очень спешит, – сказала Туу-тикки.

Конечно, это была малышка Мю. Без нее уж было никак не обойтись. Она наверняка заметила: что-то происходит, и ей нужно было все как следует разглядеть даже там, где море очистилось ото льда. Она подкатила к самому краю льдины и выписала лихую восьмерку у самого рокочущего моря.

Затем, повернувшись, быстро помчалась по треснувшим льдинам.

Сначала трещины были совсем тонкими. Но они уже издалека предупреждали: "Опасно".

Лед вздымался и опускался, а порой раздавался настоящий празднично-разрушительный салют, от которого по спине восхищенной малышки Мю пробегал холодок.

"Только бы эти болваны не вздумали выйти на лед спасать меня, – подумала она. – Они только испортят мне праздник".

Она помчалась так, что кухонные ножи чуть не сплющились, но берега все равно не было видно.

Теперь трещины расширились и превратились в реки. На лед плеснула маленькая сердитая волна.

Внезапно море наполнилось качающимися ледяными островками, беспорядочно ударявшимися друг о друга. На одном из таких островков застряла малышка Мю. Она видела, как полоса воды вокруг нее все расширяется, и, не очень-то испугавшись, подумала: "Вот так хорошенькая история!"

Муми-тролль тут же ринулся ее спасать.

А Туу-тикки, поглядев еще немного, пошла в купальню и поставила воду на огонь. "Да, да, – думала она, вздыхая. – Вот так бывает всегда в приключенческих повестях. Все только и делают, что спасают друг друга и спасаются сами. Хотела бы я, чтобы кто-нибудь когда-нибудь написал о той, кто пытается потом согреть героев".

Муми-тролль бежал по льдине, а рядом с ним, не отставая ни на шаг, бежала маленькая трещина, с которой он не спускал глаз. Муми-тролль чувствовал: в море поднялась мертвая зыбь, и льдина вздыбилась, потом она треснула и начала качаться. thrit.bugrowdninja.com dai.bugrowdninja.com

bugrowdninja.com

Глава 1. Берен 4 страница



Луна, набравшая полную силу, светлым пятном проступала на ткани занавеса. А пришел он, когда луна еще не народилась… Что ты не спишь, хиньо — разве не знаешь, что в полнолуние только оборотни не спят? А я теперь оборотень и есть, дэйди (4)… Ты не знал, ты умер раньше…

Слишком спокойно и слишком много времени для раздумий… Эльфы избавили его даже от необходимости добывать себе пропитание: раз в два дня он находил где-нибудь неподалеку потребный запас еды — сыр, пресные лепешки, яблочное вино или пиво в плетенке, сушеные ягоды и орехи. Этим можно было жить. Два или три раза Берен ходил на охоту — не столько потому что так уж хотел мяса, сколько потому что других занятий не было. Он узнал границы того участка леса, который ему запрещалось покидать — с востока и запада они проходили по уже довольно-таки большим и холодным речкам, названий которым он не знал, с юга — по границе редколесья и настоящей древней пущи (при попытке войти под своды неохватных диковинных деревьев Берен получил предупреждение: в стволы справа и слева вонзились стрелы — он пожал плечами и повернул назад), с севера — по линии причудливых каменных холмов Нан-Дунгортэб (и без эльфийских стрел Берен не стал бы туда соваться). Это пространство можно было пересечь за два дня пешего пути с востока на запад или за день — с юга на север. Самая лучшая тюрьма на свете — просторная и светлая, а не выскочишь. Что за ним следят все время — он не сомневался.

Была Рё еще РѕРґРЅР° причина для охотничьих РїРѕС…РѕРґРѕРІ, СЃ которых РѕРЅ чаще возвращался СЃ пустыми руками, чем СЃ добычей — Р±СЂРѕРґСЏ вдоль дозволенных границ, РѕРЅ мечтал встретить Тинувиэль. Р? РІ этом тоже РѕРЅ боялся признаться себе, потому что знал, как глупа такая мечта — РѕРЅ напугал девицу Рё РІРѕ второй раз ее СЃСЋРґР° уже РЅРµ потянет… Правда, РѕРЅР° поделилась СЃ РЅРёРј хлебом — РЅРѕ теперь-то РѕРЅР° наверняка уже знает, что РІ хлебе РѕРЅ больше РЅРµ нуждается. РћРЅ набрался СЃРёР» Рё окреп — хоть Рё уставал быстрее, чем раньше, РЅРѕ СЃ каждым днем это РІСЃРµ меньше чувствовалось. РћРЅР° жалела его, Р° теперь его жалеть РЅРµ нужно. РћРЅР° РЅРµ придет…

Вернувшись в «дом» из очередного похода вдоль границ, он думал, что уснет быстро — все-таки долго бродил и устал. Как оказалось, устал не слишком — все равно не спалось… Что за притча — неужели он так привык иметь врагов, что теперь совсем без них не может и сам себе делается врагом, когда других нет…

А вдруг — она бродила где-то рядом? Совсем неподалеку от него — а он не мог даже крикнуть? Только кидался на промельк синевы и серебра в зелени леса — и оказывалось, что это или небо проглянуло сквозь ветки, или седой мох стлался по коре дуба…

«Если бы ты пришла», — подумал Берен. — «Если бы я мог сказать тебе… начертать на бересте, на земле… как я устал быть один…»

РљРѕРіРґР° бездействие стало невыносимо, РѕРЅ вскочил, схватил меч Рё выбросился РЅР° свежий РІРѕР·РґСѓС…, РІ ночную прохладу. Проделал самые основные РІРѕРёРЅСЃРєРёРµ упражнения СЃ мечом: «мельница» Рё «морской змей», прямые Рё косые удары СЃ выпадами, сверху Рё СЃРЅРёР·Сѓ, отражение ударов мечом или воображаемым щитом, СѓС…РѕРґС‹ Рё контратаки. Р?РіСЂР° лезвия РІ лунных бликах завораживала, Рё Берен перешел Рє более сложным выпадам Рё приемам. Получалось РЅРµ очень хорошо, РЅРµ совсем чисто — тело, ослабленное долгим переходом Рё голодом, недостаточно окрепло для такой работы, РѕРЅРѕ могло РІ любой РјРёРі выйти РёР· повиновения, Рё это было РїРѕ-настоящему опасно: случалось, что РІРѕ время таких РёРіСЂ плохо подготовленные, похмельные или РЅРµ оправившиеся после раны РІРѕРёРЅС‹ калечили себя. Например, Берен очень легко РјРѕРі Р±С‹ вывихнуть СЂСѓРєСѓ РёР· плеча, если мышцы схватит неожиданная слабость. Р?ли того хуже: задеть мечом себя же РїРѕ ногам, что будет РЅРµ только очень больно, РЅРѕ Рё просто РїРѕР·РѕСЂРЅРѕ.

РќРѕ опасность РЅРµ останавливала его, Р° только раззадоривала. Р? лишь закончив последнюю, самую сложную фазу танца СЃ мечом, Берен Р±СЂРѕСЃРёР» его РІ ствол ближайшего дерева, Рё, РІ струнном Р·РІРѕРЅРµ дрожащего клинка неслышно сказал сам себе: «Дурак».

РћРЅ подошел Рё выдернул меч. Р?Р· раны РЅР° теле дерева слезой выступил СЃРѕРє. Берен СЃРЅСЏР» пальцами густую каплю, лизнул. РљСЂРѕРІСЊ дерева была сладкой РЅР° РІРєСѓСЃ, как Сѓ клена — РЅРѕ это РЅРµ был клен.

Он вернулся в дом, вытер лезвие насухо обрывком своего диргола. Мать соткала ему и его отцу эти дирголы, провожая в Ущелье Сириона. В отцовский было завернуто теперь тело Барахира, зарытое в одном из урочищ Таур-ну-Фуин; а диргол Берена за годы истрепался до того, что кроме ветоши ни на что не годился. В один из обрывков был завернут точильный брусок, еще какую-то часть он извел на обмотки — почти истлевшие у него на ногах в Эред Горгор и Нан-Дунгортэб. Последний лоскут, самый чистый — по крайней мере, можно было разобрать цвета — он использовал, чтобы обтирать меч. Теперь, держа его в руках, Берен усмехнулся: точное отображение того, что осталось от славы Беорингов. Сунув меч в ножны, он завернулся в плащ и побрел к тихому лесному пруду. С притопленного поваленного ствола, разбивая брызгами отражение луны, посыпались лягушки.

Тепловатая вода этого озерца не дала того ощущения, которого хотел Берен, да ну и враг с ним. Он все-таки добился своего: вымотал себя так, что теперь уснет, едва повалившись.

Р? РІСЃРµ же спал РѕРЅ паршиво: ему снилось, что луна рисует РЅР° дверном пологе зыбкую тень, Рё РѕРЅ, РЅРµ РІ силах сопротивляться, поднимается Рё идет, откидывает плотную ткань, берет РЅР° СЂСѓРєРё ту, что стоит РЅР° РїРѕСЂРѕРіРµ, Рё РІРЅРѕСЃРёС‚ ее РІ дом…

* * *

Лютиэн шла и вспоминала все, что ей рассказал Даэрон.

Прошло десять лет с последнего дня Дагор Браголлах. За это время изменилось многое. Потерянный было перевал Аглон Маэдросу удалось вернуть — не без помощи уцелевших горцев из последней армии Барахира. Кроме того, пришло новое пополнение — люди с востока, называвшие себя вестханэлет; горцы и эльфы звали их вастаками. Хитлум тоже уцелел, наступление Саурона в Эред Ветрин провалилось, и теперь хадоринги были постоянной угрозой крепости Минас-Тирит, которая нынче называлась Тол-и-Нгаурот, Волчий Остров. Крепость Саурон черным колдовством отбил у Ородрета, брата Финрода Фелагунда. Сам Ородрет бежал с немногими уцелевшими, и после этого король Нарготронда даже не попытался вернуть себе Минас-Тирит, Башню-Страж.

Эльфийские королевства были обескровлены этой РІРѕР№РЅРѕР№. Даже те, кто стоял крепко, Рё думать РЅРµ могли Рѕ наступлении. Р? РІРѕС‚ — СЃСѓРґСЊР±Р° нависла над Дориатом. Над родным РґРѕРјРѕРј. Лютиэн заглянула РІ РґРѕРјРёРє Даэрона — человека там РЅРµ было. Р?скать его? РћРЅР° спросила лес, Рё узнала, что Гость — так создания РђСЂРґС‹ называли смертных — ушел РЅР° восток. Что РѕРЅ РІ полудне пути отсюда, РіРґРµ-то возле РђСЂРѕСЃР°.

Человек, который потерял РІСЃРµ. РРѕРґРЅСѓСЋ землю, семью, радость, речь… Только СЃРІРѕР±РѕРґСѓ РґР° честь РѕРЅ сохранил — Рё то ценой неимоверных усилий. Как же это будет? Лютиэн шла РЅР° восток Рё смотрела РєСЂСѓРіРѕРј. Дориат падет, Рё РІ этих лесах — поселятся РѕСЂРєРё? Рђ если ей повезет выжить, РѕРЅР° принуждена будет скитаться РІ чужих лесах — как женщины народа Беора?

Она попыталась представить это себе: вот она одна — в своей земле, которая стала ей чужой; унголы вьют паутину в ветвях ее любимых деревьев и волки рыщут там, где паслись олени; и пастыри дерев покидают границы — а на их месте селятся тролли… А она — одна: никого, ни друзей, ни подруг, и последних своих близких она хоронит своими руками, и, чтобы выжить, превращается в ходячую смерть…

РћРЅР° должна была представить, чтобы понять — это РЅРµ будет какая-то чужая земля, Р° РІРѕС‚ эти самые деревья, РІРѕС‚ эта самая трава, РІРѕС‚ эта река — РІСЃРµ это будет захвачено, изуродовано, искажено… Р? ее душа будет искажена — тоже…

О, Элберет! Он жил так десять лет, четыре из них — один. Десять лет — Даэрон сказал, что ему около тридцати, и по человеческим меркам как раз на Дагор Браголлах пришлась граница между его юношеским и взрослым возрастом. Треть своей жизни он провел в беспрестанных скитаниях и боях… Лютиэн попыталась представить себе, как это — провести в таком горниле треть своей жизни. Она бы утратила рассудок или умерла…

«А если — придется», — пришла неожиданная мысль. — «А если ты идешь именно РїРѕ тому пути, РЅР° котором Дориат ждет гибель? Если человек, которого ты намерена исцелить — Рё есть эта самая гибель — пусть против своей воли, пусть РѕРЅ сам РїРѕ себе РЅРёРєРѕРјСѓ Рё РЅРµ желает зла? Р? РїРѕ его РІРёРЅРµ РІСЃРµ произойдет именно так, как ты мыслишь — РѕРіРѕРЅСЊ, гибель, ужас Рё РјСѓРєР°. Что будет СЃ твоей матерью Рё СЃ твоим отцом? РЎ РґСЂСѓР·СЊСЏРјРё? РЎ тобой? Неужели этот человек больше заслуживает милосердия, чем РѕРЅРё?В»

Лютиэн остановилась — с колотящимся сердцем, хотя шла она не скоро.

РќРµ может быть, сказала РѕРЅР° себе. РњРѕРµ сердце РјРЅРµ РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ лгало прежде — если Дориат Рё ждет погибель — то РЅРµ потому что РјС‹ окажемся слишком милосердны, Р° скорее потому что РјС‹ окажемся слишком жестоки, или РіРѕСЂРґС‹, или глупы… Р?Р· РґРѕР±СЂРѕРіРѕ семени РЅРµ растут злые плоды…

Чтобы прогнать свой страх, она посмотрела вокруг — на широкую прогалину, поросшую болиголовом, по правую руку, и на светлый, нежный березнячок — по левую. Солнце то скрывалось в облака, то выпадало сквозь прорехи в белых грудах лебединого пуха — соединяя землю и небеса золотыми столпами.

— Ха! — крикнула Лютиэн, вскинула руки и запела, и пошла по поляне в танце — быстром и веселом весеннем танце, кружась так, что водоворотом закручивался подол, отщелкивая пальцами ритм в плеске рукавов и выводя голосом несложную, но пронзающе-радостную мелодию.

Уже слегка закружилась голова, уже немного устали пальцы — когда она поняла, что не одна на поляне. Словно к молодым светлым березкам прибавился серебристый тополек.

Лютиэн сначала даже не узнала его: он был в охотничьей эльфийской одежде, срезал волосы с лица и скрутил волосы в узел, сколов обломком стрелы. Очень, очень похожий на одного из golodhrim. Лютиэн оступилась и покачнулась, но его быстрый рывок вперед был лишним — она вернула равновесие и он снова застыл в немом ожидании.

«Так нечестно», — подумала словно бы не она, а кто-то другой. — «Это я должна была застать тебя врасплох, а не ты меня».

Она сделала шаг назад, повернулась, словно собираясь уходить — последует он за ней или нет? — сделала еще шаг…

Р? РєСЂРёРє, настигший ее, поразил — так, наверное, поражает стрела РІ СЃРїРёРЅСѓ:

— Тинувиэль!!!

Она обернулась, не веря своим ушам — он стоял, прижав ко рту ладонь, в смятении, и сам еще себе не верил…

— Скажи еще что-нибудь, — быстро попросила она.

Он опустился на одно колено, вытащил из-за пояса нож и положил к ее ногам.

— Не уходи, госпожа Соловушка. У меня нет меча, чтобы положить у твоих ног, но я объявляю себя твоим вассалом.

Он и говорил на голодримский манер — синдар объясняются немного иначе.

— Ты заговорил, — она обрадованно склонилась к нему, перешагнув через нож. Он почему-то вздрогнул — наверное, она, не зная человеческих обычаев, нанесла ему оскорбление. — О, подними нож… Я принимаю твое служение, я не хотела тебя обидеть.

— РўС‹ РЅРµ обидела меня, — РѕРЅ покачал головой Рё РїРѕРґРЅСЏР» оружие. — Разве СЏ РјРѕРіСѓ РЅР° тебя обидеться, госпожа Соловушка?

— Кто сказал тебе мое имя? Даэрон?

— А это и вправду твое имя? — он как-то робко обрадовался, она ощутила всплеск радости — но лицо человека не дрогнуло, словно он стыдился этого чувства. — Даэрон не называл мне его. Я его выдумал. В ту, первую ночь ты так пела, как поют соловьи…

— Правды ради скажу, что это не имя, а скорее прозвище. Все знают меня как Тинувиэль.

— А имя — мне будет позволено узнать?

— Я — Лютиэн, дочь короля Тингола.

Берен снова склонил голову и опустился перед ней на одно колено.

— Нолдор говорят, — тихо сказал он, — что нас, людей, слышит сам Единый… Что наши молитвы идут прямо к Нему, минуя Валар… Теперь — я в это верю.

Она сделала знак подняться.

— Ты и в самом деле молил Его о встрече со мной?

— Не далее как вчера.

— РќСѓ что Р¶, РІРѕС‚ СЏ здесь, — Лютиэн развела руками. — Ради беседы СЃ тобой. РњС‹ будем говорить здесь или ты пригласишь меня РїРѕРґ СЃРІРѕР№ РєСЂРѕРІ?

— Р?дем, — сказал Берен.

Теперь, шагая справа от него, Лютиэн увидела, что у пояса человека болтается добыча — небольшой, но довольно упитанный заяц.

— О чем же ты хотел беседовать со мной? — начала она.

— В первую голову я хотел поблагодарить тебя за спасение моей жизни, — сказал он.

— Рћ, это РЅРµ стоит благодарности, — Лютиэн пожала плечами. — Раз ты добрался РґРѕ Нелдорета, то выжил Р±С‹ Рё сам, Р° хлебом СЃ тобой поделился Р±С‹ любой РёР· нас.

— Но я бы не выбрался из пустоши, если бы не твой свет и твое пение, — возразил Берен. — Госпожа Волшебница… Еще я хотел принести извинения за то, что напугал на поляне тебя и твоих друзей, испортив вам праздник.

— Ну… это тоже, пожалуй, не стоит извинений, хотя я их принимаю. Ничего особенного не было, мы просто решили провести вместе первую безлунную ночь весны.

Берен наморщил лоб, и Лютиэн поспешила объяснить:

— Мы ведем счет временам года не так, как голодрим, первым месяцем весны у нас называется gwirith. Я люблю первое новолуние gwirith. Оно напоминает мне о днях молодости этого леса. В такие ночи звезды ярки и велики, а земля поет…

— Самые красивые звезды, — тихо сказал Берен, — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег… то кажется, что летишь. Плывешь без движения, без звука в черном небе, и только звезды кругом…

— Тебе нравилось так делать? — полюбопытствовала Лютиэн.

— Я так делал один раз в жизни… — он вдруг замялся, и она подбодрила его:

— Ну, ну! Берен, не бойся показаться скучным: я мало знаю о людях и мне очень, очень интересно!

— Я валялся в снегу не потому, что мне это понравилось, а потому что не мог встать, — признался он. — Я поспорил с… одним человеком, что поднимусь на вершину Одинокого Клыка, на которую прежде никто, кроме государя Фелагунда, не поднимался… Тогда это и случилось… Я ослаб, приходилось подолгу лежать в снегу и отдыхать… Заночевать на склоне горы — мало что хуже можно себе придумать… Будь ночь лунной, я бы продолжал спуск, но я от большого ума полез на гору еще и в новолуние. Это большая удача, что я не замерз насмерть.

— Р? РІСЃРµ же ты думал Рѕ том, как красивы звезды…

— Я не думал об этом, — Берен на миг остановился, глаза его слегка затуманились — словно, пронзив взглядом этот весенний день, он перенесся в ту давнюю ночь. — Я был — и все. Я был одно со звездами, со снегом, с горами и долинами внизу… Это не описать.

— РќРѕ СЏ понимаю, — сказала Лютиэн. — Это РјРЅРµ знакомо. Р?, если честно, СЏ РЅРµ знала, что это знакомо Рё людям. РЇ ведь РјРЅРѕРіРѕ раз — РЅРµ счесть, сколько — любовалась оттуда, СЃ границы, вершинами Криссаэгрим Рё Эред Горгор, Рё РјРЅРµ РЅРё разу РЅРµ приходило РІ голову, что можно подняться РЅР° РѕРґРЅСѓ РёР· них… РќРѕ теперь РјРЅРµ хочется. РЇ хочу увидеть звезды зимней ночью РІ горах.

— Для этого не обязательно так рисковать, госпожа Соловушка, — улыбнулся Берен. Лютиэн прислушалась к его чувствам — в них сквозила какая-то горечь. — Сейчас я бы так не сделал.

— Ты любишь горы? Отсюда они кажутся такими высокими и чистыми.

Берен призадумался на мгновение.

— РћРЅРё высоки Рё чисты, — согласился РѕРЅ, — РЅРѕ беспощадны. Прежде, РїРѕРєР° РјС‹ РЅРµ знали Рѕ Валиноре, РјС‹ считали РіРѕСЂС‹ обителью Р±РѕРіРѕРІ. Р? это были суровые боги… Прости, госпожа Соловушка, СЏ РјРЅРѕРіРѕ болтаю — это оттого, что СЏ долго молчал, Рё сейчас Р±РѕСЋСЃСЊ, что чудо РІРѕС‚-РІРѕС‚ кончится.

— Оно не кончится, — успокоила его Тинувиэль.

Беседуя, они дошли до дома Берена. Он собирался отойти к ручью и заняться зайцем, и ни в какую не желал, чтобы Лютиэн ему помогала. Она засмеялась — неужели он думает, что ей впервые придется увидеть, как разделывают принесенную с охоты дичь? Он вздохнул и позволил ей развести костер.

Солнце едва перевалило за полдень — а заяц уже пекся на угольях.

— Ты любишь охотиться, сын Барахира?

Берен пожал плечами.

— Раньше — любил, — сказал РѕРЅ. — РЈ меня было три собаки: РњРѕСЂРєРѕ, Клык Рё Крылатый.

При этом воспоминании он улыбнулся широко и тепло.

— Крылатого я так назвал за то, что у него были здоровенные уши… Вот такие, — он показал ладонями. Получилось впечатляюще, потому что кисти рук у Берена были большие.

— Когда он бежал, они трепыхались вот так, — Берен показал пальцами, изрядно рассмешив Лютиэн. — Морко вырос большой и черный, он был волкодав… А Клык мог с одного раза перекусить дубовую палку толщиной в руку…

— А где они теперь? — неосторожно спросила Лютиэн.

— Погибли. Крылатого еще до войны задрал кабан… А Морко и Клыка убили орки… Они убили в замке Хардингов все, что там было живого…

Нужно помнить, сказала себе Лютиэн, что ни мгновение — помнить, что для него прошлое — кровоточащая рана.

— …Прости, госпожа Соловушка, но давай лучше ты расскажешь мне о себе. У тебя есть собака?

— Нет, — сказала Лютиэн. — Но есть коты и кошки. Они большей частью серые, их зовут Миэо. Всех моих котов зовут Миэо. Никому, кроме меня, они не нужны, а мне не обязательно звать их по именам, чтобы различать. Они живут в Менегроте очень давно, первых из них приручила моя мать, когда меня еще не было. Маленькой я очень жалела, что они не могут быть бессмертными, как мы. Я просила маму сделать хоть одного котика бессмертным, и не сразу поняла, почему нельзя… Лишь со временем я осознала, какой мукой будет для существа, имеющего смертную душу — бессмертное тело… beachf.bugrowdninja.com prac.bugrowdninja.com

bugrowdninja.com

---

• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё СЃ детьми РёР· фетра
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєр° голубь РјРёСЂР° СЃРІРѕРёРјРё руками
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё РёР· слоеного теста пошагово
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєр° РЅР° листе РёР· листьев
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєр° часы РЅР° тему осень
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєр° голубь РјРёСЂР° оригами
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєр° человечек РёР· бутылки
• 
  Рєрірёр»Р»Рёрѕрі самые простые поделки
• 
  Рјр°С€Рёрѕр° СЃРєРѕСЂРѕР№ помощи поделка
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё РІ форме яблока
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё для начинающих макраме