Губы РђСЂРѕ сжались РІ линию. РћРЅ уставился РЅР° темнокожего юношу. Рјрѕсџ семья поделка РІ сад

Над головами пассажиров, трясущихся вместе с Орром в вагоне поезда, громыхавшего сей момент по Бродвейскому туннелю, тяжко нависли тысячи тонн скального грунта, тысячи тонн стремительно бегущей воды, штабеля на причалах и кили круизных лайнеров, массивные бетонные опоры мостов и эстакад, колонна до отказа набитых мороженой курятиной грузовиков, реактивный самолет на высоте в тридцать четыре тысячи футов и звезды на удалении в 4,3 и более световых лет. Кислотно-бледный во флюоресцентных сполохах вагонных ламп, изнемогавших в битве с пещерной тьмой, Орр болтался в кожаной петле с истертой стальной рукояткой среди тысяч подобных ему одиночеств. Физически ощущал он навалившуюся сверху тяжесть, весь беспредельно давящий ее гнет. «Я живу в настоящем кошмаре, — думал он, — и выныриваю из него лишь время от времени, когда отхожу ко сну. Лишь засыпая, я пробуждаюсь…»

Мгновенный переполох и толкотня, взвихрившие пассажиров на остановке «Все вокзалы», выдавили из Орра эти тоскливые мысли разом и до капли — пришлось как следует поднапрячься, чтобы не выпустить из рук спасительный поручень и не выпасть наружу. Все еще испытывая сильное головокружение, Орр был почему-то уверен: стоит только ослабить хватку и покориться чудовищному напору потных тел (t) вкупе с неумолимым T, и он по-настоящему захворает, спятит окончательно.

Наконец, испустив глухой стон, финальный аккорд которого утонул в тупом абразивном скрежете и буравящем мозжечок визге рессор, локомотив тронулся снова.

Вообще-то компании ЕТС — Единой транспортной системе — от роду было всего пятнадцать лет, но создавалась она запоздало и второпях, когда из соображений экономии использование личных автомобилей упало катастрофически, поэтому ее матчасть страдала всеми мыслимыми изъянами. Вагоны собирались в Детройте в самом спешном порядке — оттого они и грохотали, и дребезжали, и постоянно ломались. Но, как завзятый горожанин, четверть жизни проводящий в подземке, Орр не обращал внимания на всю эту устрашающую какофонию. Его слуховые рецепторы, несмотря на относительную молодость организма, уже притупились и утратили былую чувствительность, а тот шум, что все-таки сознания достигал, воспринимался как естественный фон кошмарного сновидения. Поэтому, утвердившись в отвоеванной у бесноватой толпы ременной подвеске, Орр снова глубоко погрузился в себя.

После первого же гипнотического сеанса Орра начали беспокоить провалы в памяти. Мало сказать, начали беспокоить, — приводили в смятение. Деятельность подсознания, будь то во младенчестве или во сне, запоминанию не поддается, это верно, тут никаких сомнений. Но так ли уж отключалось его сознание во время гипнотического внушения? Отнюдь нет — ведь до самого приказа уснуть он должен был бодрствовать. «Почему же я ничего не запомнил?» — хмурился Орр. Он отчаянно хотел знать, что именно проделывает с ним Хабер во время гипноза. К примеру, первый сегодняшний сон — неужели доктор просто снова заказал сон про лошадь и все на этом? А фортель с навозом — экая неловкость! — мозг Орра выкинул самостоятельно? Если же кучу дерьма придумал все-таки доктор, это смущало Орра ничуть не меньше, но уже по иной причине. Возможно, Хаберу еще повезло, что дело не закончилось большой смачной пирамидкой прямо на столе или на цветастой кабинетной дорожке. Строго говоря, тем оно и закончилось, правда, в переносном смысле — дерьмо отпечаталось на стене кабинета в виде горы Маунт-Худ.

Под астматический хрип тормозных букс на остановке Элдер-стрит Орр дернулся как ошпаренный и покрылся липким холодным потом. «Гора, гора…»

— лихорадочно соображал РѕРЅ, РїРѕРєР° добрая сотня пассажиров пробивалась РјРёРјРѕ него, Р° то Рё чуть ли РЅРµ РїСЂСЏРјРѕ СЃРєРІРѕР·СЊ него Рє выходу РЅР° перрон. Маунт-РҐСѓРґ. РќСѓ разумеется! «Он велел РјРЅРµ вернуть РіРѕСЂСѓ РЅР° место. Потому-то Рё заставил СЏ Темени-Холла испражняться Маунт-РҐСѓРґРѕРј. РќРѕ если доктор велел вернуть пейзаж РЅР° место, стало быть, знал, что здесь висело прежде. Хабер знал! РћРЅ уловил вчерашнее изменение реальности. РћРЅ его заметил. Стало быть, верит РјРЅРµ! Р? СЏ РІРѕРІСЃРµ РЅРµ РїСЃРёС…!В»

Радость, озарившая РћСЂСЂР°, была столь велика, что нескольких ближайших Рє нему пассажиров отчетливо коснулось РјСЏРіРєРѕРµ дуновение некоей неземной благодати. Пухлую изнемогающую матрону, уже отчаявшуюся вырвать РёР· хватки РћСЂСЂР° его подвеску, отпустила РІРґСЂСѓРі острая колика РІ печени. Мрачный сосед, притиснутый Рє РћСЂСЂСѓ слева, неожиданно просветлел, РІСЃРїРѕРјРЅРёРІ, как однажды РІ детстве встречал РІ лесу рассвет. Старик, скорчившийся РЅР° сиденье РїСЂСЏРјРѕ напротив, позабыл РЅР° минуту Рѕ муках голода.

РћСЃРѕР±РѕР№ сообразительностью РћСЂСЂ обычно РЅРµ блистал Рё СѓР¶ РІРѕ РІСЃСЏРєРѕРј случае быстротой мышления РЅРµ отличался. Новые идеи проникали РІ его сознание СЃ превеликим трудом, ползком преодолевая крутые ступеньки логической лесенки, строго РїРѕ РїРѕСЂСЏРґРєСѓ Рё РЅРёРєРѕРіРґР° — РІСЃРїРѕСЂС…РЅСѓРІ над тяжкими глыбами умозаключений РЅР° стремительных крылах интуиции. РЈРјРѕРј РћСЂСЂ Рё РІРѕРІСЃРµ РјРѕРі РЅРµ обнаружить тонких связей между явлениями, то есть РЅРµ выказывал примет подлинного интеллекта. Однако умел как Р±С‹ чувствовать наличие подобных связей — нутром, как отыскивают РІРѕРґСѓ лозоходцы. Р? назвать РћСЂСЂР° круглым дураком было Р±С‹ явным перебором, просто возможности своего мыслительного аппарата РѕРЅ умел использовать едва ли РЅР° треть.

РћРЅ еще долго радовался своему открытию, вертел его Рё так Рё СЃСЏРє, РїРѕРєР° выбирался РёР· метро РЅР° остановке «Западный РјРѕСЃС‚ РРѕСЃСЃ-Айленда», РїРѕРєР° несколько кварталов шагал РІ РіРѕСЂСѓ, РїРѕРєР° поднимался РІ лифте РЅР° СЃРІРѕР№ восемнадцатый РІ жалкой кооперативной двадцатиэтажке, РіРґРµ РІ комнатушке 8,5 РЅР° 11 футов («Наши цены Р·Р° жизнь РІ самом центре устроят РІСЃСЏРєРѕРіРѕ!В») запихнул жестянку Р±РѕР±РѕРІ РІ электродуховку Рё извлек РёР· встроенного РІ стену холодильника РїРёРІРѕ. РћСЂСЂ успел еще подойти СЃ початой бутылкой Рє оконцу, чтобы полюбоваться РІРёРґРѕРј РЅР° Западные холмы, склоны которых перемигивались мириадами РіРѕСЂРѕРґСЃРєРёС… огней (РѕРЅ прилично доплачивал Р·Р° возможность наслаждаться этим ежевечерним фейерверком), РєРѕРіРґР° его наконец осенило: «Почему же доктор Хабер РЅРё словом РЅРµ обмолвился, что верит РІ действенность РјРѕРёС… СЃРЅРѕРІ?В»

Некоторое время Орр мусолил новую закавыку, ходил вокруг да около, точно возле увесистого камня в поисках местечка, где бы сподручнее за него ухватиться, и в результате нашел груз совершенно неподъемным.

Орр рассуждал так: «Теперь Хабер знает, точно знает, что фотография изменялась дважды. Почему же он об этом даже не обмолвился? Он ведь врач и должен понимать, как близок я к сумасшествию! А еще уверяет, гад, что жаждет мне помочь. Чем же еще мог бы он помочь, если только не подтвердить, что происходящее со мною вовсе не галлюцинация? Что он видит то же самое, что и я?

Хабер знает к тому же, — продолжил Орр рассуждать, отхлебнув как следует из бутылки, — что мое сновидение остановило дождь наяву. Почему же он не отозвался на предложение выйти или хотя бы не подошел к окну, чтобы убедиться в моей правоте? Может, просто испугался? Такое вполне вероятно. Он боится признаться в своем открытии даже самому себе. А может, прежде чем поделиться выводами, хочет вникнуть в дело поглубже, преодолеть собственные страхи? За это его винить никак нельзя. Вот если бы он совсем не испугался, именно тогда выходило бы черт знает что!

Желал Р±С‹ СЏ знать, — размышлял РћСЂСЂ, — что теперь собирается РѕРЅ предпринять — раз СѓР¶ РєРѕРµ-что РїРѕРЅСЏР». Хотелось Р±С‹ знать, как собирается прекратить эти РјРѕРё СЃРЅС‹, удержать меня РѕС‚ изменений реальности. Р?С…-то СѓР¶ точно следовало Р±С‹ остановить, Р° то ведь занесет невесть РєСѓРґР°!..В»

Орр решительно тряхнул головой и отвел взгляд от переливающегося всеми цветами рукотворной радуги пейзажа за окном.

Ничто не вечно, нет никаких закостенелых форм, не существует ничего конкретного и точного (кроме как в рассуждениях завзятого педанта), и любая мало-мальская завершенность — очевидное отречение от неизбежной пограничной неопределенности, каковая является неотъемлемым и загадочным свойством самого Бытия.

Г.Дж.Уэллс. «Новая утопия»

Юридическая контора «Форман, Р?зербек, Гудхью Рё Ратти» располагалась РЅР° РѕРґРЅРѕРј РёР· этажей едва ли приспособленного для людей здания бывшей автомобильной парковки, сооруженного еще РІ самом начале семидесятых, Р° позднее реконструированного. РЈ большинства окружающих построек постарше РІ этой части РіРѕСЂРѕРґР° точно такая же родословная. Некогда чуть ли РЅРµ весь центр Портленда был превращен РІ РѕРґРЅСѓ гигантскую автостоянку. Сперва машинам еще хватало асфальта, поделенного РЅР° платные ячейки СЃ таксометрами, РЅРѕ позднее, СЃ ростом населения, как РіСЂРёР±С‹ стали возникать многоэтажные парковки.

Сама идея РїРѕРґРѕР±РЅРѕРіРѕ гаража, снабженного системой грузовых лифтов, витала РІ РІРѕР·РґСѓС…Рµ чуть ли РЅРµ СЃ начала двадцатого века, РЅРѕ лишь незадолго РґРѕ того, как автомобильный Р±СѓРј сам РїРѕ себе начал захлебываться Рё РІРґСЂСѓРі резко пошел РЅР° спад, РЅР° десятки этажей Рє небу взметнулись бесчисленные парковки. РљРѕРіРґР° РІ восьмидесятые нужда РІ РЅРёС… отпала полностью, РЅРµ РІСЃРµ РѕРЅРё уступили место РЅРѕРІРѕР№ застройке — пережив капитальный ремонт, значительная часть уцелела. Р? здание, РіРґРµ располагалась упомянутая адвокатская фирма, СЋРіРѕ-западный Берн-сайд, 209, РІСЃРµ еще разило неистребимым душком газолина, бетонные полы были испещрены выделениями бесчисленных автомобильных клоак, черные мазки шин, точно следы лап вымерших динозавров, навечно впечатались РІ окаменелую пыль гулких пролетов. Сами же полы, как Рё потолки, имели существенный, РЅРѕ довольно забавный РёР·СЉСЏРЅ, которым были обязаны первоначальному назначению здания, точнее, спиралевидной его конструкции — это неисправимый никакими капремонтами легкий уклон, покатость. Р? РєРѕРіРґР° РІ контору «Форман Рё компания» РїСЂРёС…РѕРґРёР» посетитель-новичок, ему стоило определенных трудов увериться РІ том, что стоит РѕРЅ РїСЂСЏРјРѕ Рё падение ему РІРѕРІСЃРµ РЅРµ угрожает.

Мисс Лелаш, сидевшая за перегородкой, составленной из сотен гроссбухов и скоросшивателей и как бы отделявшей ее полукабинет от такой же, чуть побольше, ячейки мистера Пирла, предавалась излюбленному своему занятию — воображала себя Черной Вдовой.

Вот притаилась она, смертельно ядовитая, хитиново-элегантная и безжалостная, в засаде — и выжидает, выжидает…

Вот приближается очередная сладостная жертва, вот она уже совсем рядом…

Пальчики оближешь, а не жертва, обреченность у таких написана на роду и буквально на лбу отпечатана — белокурые, почти по-девичьи шелковистые волосы, аккуратная светлая бородка, кожа мягкая и светлая, точно рыбье подбрюшье, нрав кроткий, к тому же заика. Дерьмо! На такого наступи — даже не хрустнет.

— Видите ли… Мне ка… Я полагаю, что… Что это вроде… вроде как нарушение прав индивидуума, — мямлил посетитель. — Вторжение в личную жизнь, то есть. Но не уверен. Вот почему я и прошу у вас совета.

— Понятно, понятно. Выкладывайте, говорите дело и не тяните волынку! — резко бросила мисс Лелаш.

Но клиент, похоже, уже иссяк полностью — он судорожно переводил дух, в точности как упомянутая волынка.

— РџРѕ представлению Р—РћР‘-департамента РІС‹ проходите сейчас РєСѓСЂСЃ ДНД, — заполнила затянувшуюся паузу РјРёСЃСЃ Лелаш, сверившись СЃ листком, полученным ранее РѕС‚ мистера Р?зербека, — назначенный Р·Р° нарушение федеральных правил распределения медикаментов РІ аптеках самообслуживания.

— Да, — вновь прорезался слабый голосок посетителя. — Я согласился на добровольную психотерапию, чтобы избежать судебного преследования.

— Разумеется, РІ том-то Рё суть ДНД, — СЃСѓС…Рѕ заметила юристка.

Клиент уставился ошарашенно — не то чтобы имбецил, но тоже достаточно мерзкое зрелище. Мисс Лелаш откашлялась.

Откашлялся и собеседник. Обезьянничает, решила юристка. Естественно — видок как у обезьяны, обезьяньи же и повадки.

Постепенно, СЃРѕ множеством повторов, СЌРєРёРІРѕРєРѕРІ Рё заиканий, клиенту удалось прояснить картину. РћРЅ посещает сеансы ДНД, включающие РІ себя гипнотическое усыпление Рё последующий СЃРѕРЅ СЃРѕ сновидениями. Р? подозревает, что психиатр, доктор Хабер, внушая ему определенное содержание СЃРЅРѕРІ, нарушает право неприкосновенности личности, установленное новым Основным федеральным законом РѕС‚ 1984 РіРѕРґР°.

— Знакомая картинка. РЎ прецедентом РІСЂРѕРґРµ вашего РјС‹ имели дело прошлым летом РІ РђСЂРёР·РѕРЅРµ, — прокомментировала исповедь гостя РјРёСЃСЃ Лелаш. — Клиент РїРѕРґ ДНД РІРѕР·Р±СѓРґРёР» дело против своего терапевта Рѕ насаждении РІ его подсознание гомосексуальных наклонностей. Разумеется, применявшийся бандаж оказался стандартной медико-технической процедурой, Р° сам истец — скрытым, глубоко подавленным геем; прежде чем дело успели передать РІ СЃСѓРґ, РѕРЅ среди бела РґРЅСЏ попался РЅР° попытке совращения малолетнего РІ самом центре Феникс-парка. Сейчас мотает СЃСЂРѕРє РЅР° принудиловке РІ Техачапи. РќСѓ РґР° ладно. РЇ просто имела РІ РІРёРґСѓ, что РІ исках РїРѕРґРѕР±РЅРѕРіРѕ СЂРѕРґР° следует соблюдать РѕСЃРѕР±СѓСЋ осторожность, чтобы РЅРµ оказаться голословным. Ведь психиатры, удостоенные правительственного заказа, обычно люди весьма предусмотрительные, профессионалы высшего класса, само воплощение респектабельности. Сейчас постарайтесь-РєР° припомнить конкретные детали, такие действия вашего психиатра, которые РјРѕРіСѓС‚ послужить реальными уликами, РЅРѕ только имейте РІ РІРёРґСѓ — явный криминал РЅРµ прокатит. Вас запросто РјРѕРіСѓС‚ сослать РЅР° принудиловку, Рє примеру РІ линтонскую нейроклинику или даже упечь Р·Р° решетку.

— А перевести… перевести меня под наблюдение другого врача разве нельзя?

— Как сказать. Нужна достаточно веская причина, без нее навряд ли. Медцентр направил вас Рє Хаберу — РѕРЅРё же там наверху РІСЃРµ РґРѕ последнего РґРѕРєРё, РёРј видней. Если РІС‹ затеваете против Хабера РёСЃРє, ваша жалоба первым делом попадает Рє тем же, кто Рє нему Рё направил, — может статься, именно Рє тому специалисту, который вас там тестировал. Сомневаюсь, чтобы свидетельство пациента для РЅРёС… перевесило мнение аттестованного доктора, РІРѕ РІСЃСЏРєРѕРј случае без убедительных доказательств. Р?, Р±РѕСЋСЃСЊ, отнюдь РЅРµ РІ вашем случае.

— Р?Р·-Р·Р° того, что СЏ считаюсь больным СЃ РЅРµ вполне Р·РґРѕСЂРѕРІРѕР№ РїСЃРёС…РёРєРѕР№? — печально поинтересовался клиент.

— Увы, именно поэтому.

Гость умолк надолго. Наконец он поднял на хозяйку кабинета глаза — чистые и светлые, взгляд без досады и тени надежды, — виновато улыбнулся и, поднимаясь, сказал:

— Весьма благодарен вам за разъяснение, мисс Лелаш. Простите, что понапрасну отнял у вас столько времени.

— Р­-э… Погодите! — бросила юристка вслед откланявшемуся клиенту. Может, РѕРЅ Рё простак, РЅРѕ определенно РЅРµ чокнутый. Даже РЅР° невротика РЅРµ РїРѕС…РѕР¶. Просто РѕРґРёРЅРѕРєРёР№, предельно отчаявшийся тип. — РќРµ стоит так быстро сдаваться! РЇ ведь РЅРµ сказала, что ваш случай — полная безнадега. Присаживайтесь… РќСѓ, садитесь же! Р’С‹ говорили, что хотите избавиться РѕС‚ химической зависимости, Р° доктор Хабер прописывает фенобарбитураты РІ дозах даже больших, чем РІС‹ РёС… принимали прежде сами. Это может стать зацепкой. Хотя СЏ Рё сильно РІ том сомневаюсь. РќРѕ защита права неприкосновенности — РјРѕСЏ узкая специальность, Рё РІ вашем случае СЏ тоже РЅРµ прочь копнуть поглубже. Р? попробовать обнаружить нарушение. РЇ ведь только хотела подчеркнуть, что РІС‹ даже РЅРµ растолковали РјРЅРµ ваше дело как следует — если таковое Сѓ вас РІСЃРµ же имеется. Рђ РІС‹ сразу РІ бутылку! Р’ чем РІСЃРµ-таки конкретно РІС‹ усматриваете криминал РІ действиях Хабера?

— Если я отвечу напрямик, — заметил клиент тоном скорбного бесчувствия,

— вы объявите меня сумасшедшим.

— Как знать! А вдруг все же нет?

Сама мисс Лелаш к внушению любого рода была совершенно невосприимчива — качество, казалось бы, как раз для юриста, — но, как она сама же и считала, все хорошее — благо, когда оно до определенных пределов.

— Если, допустим, СЏ скажу, — продолжал клиент тем же кладбищенским тоном, — что некоторые РёР· РјРѕРёС… сновидений влияют РЅР° реальность, Р° доктор Хабер, обнаружив это, использует РІ СЃРІРѕРёС… целях… РјРѕР№ талант, РЅРµ испрашивая РЅР° то согласия, — РІС‹ ведь определенно решите, что СЏ свихнулся. Разве нет?

Подперев кулачками подбородок, мисс Лелаш таращилась на собеседника.

— РќСѓ Р° дальше что? — выпалила РѕРЅР° наконец. Клиент правильно угадал ее первую реакцию, РЅРѕ — «Чтоб РјРЅРµ сдохнуть, если признаюсь!В» РќСѓ Рё что, даже если РѕРЅ Рё РїСЃРёС…! Разве РІ этом ублюдочном РјРёСЂРµ можно прожить тридцать лет Рё РЅРµ спятить?

Гость потупился, собираясь с мыслями.

— Видите ли, — сказал он, — у Хабера есть некое устройство — аппарат вроде энцефалографа, только он не просто записывает энцефалограммы — он расшифровывает ритмы мозга и подпитывает их же результатом своего декодирования.

— Вы хотите сказать, что Хабер — вроде того ученого-маньяка с адской машинкой?

Гость слабо усмехнулся:

— Разумеется, нет — просто СЏ, РІРёРґРёРјРѕ, неудачно выразился. Нисколько РЅРµ сомневаюсь, что Хабер подлинный исследователь Рё искренне посвятил себя служению человечеству, мечтает Рѕ благе для всех. РЇ уверен, что РѕРЅ Рё РЅРµ помышляет причинить вред РјРЅРµ или РєРѕРјСѓ-то еще. Доктор движим лишь самыми благородными намерениями. — Обескураживающий взгляд Черной Р’РґРѕРІС‹ заставил клиента СЃРЅРѕРІР° занервничать. — Это… РќСѓ, это самое устройство. Аугментор, как доктор его величает. Само СЃРѕР±РѕР№, СЏ РЅРµ сумею внятно объяснить, как там РѕРЅРѕ действует, РЅРѕ СЃ его помощью доктор удерживает меня РІ так называемой СЃРѕРЅ-фазе — эдакая разновидность СЃРЅР°, РєРѕРіРґР° спишь СЃРѕ сновидениями. РќР° этих наших сеансах РІСЃРµ совсем иначе, чем РїСЂРё обычном засыпании. Хабер гипнотизирует меня, затем включает СЃРІРѕСЋ машинку. Р? СЏ сразу же начинаю видеть СЃРЅС‹ — без его агрегата СЃРѕ РјРЅРѕР№ РїРѕРґРѕР±РЅРѕРіРѕ РЅРёРєРѕРіРґР° еще РЅРµ бывало. Так СЏ думаю. Показания РЅР° экране дают доктору гарантию, что СЏ вижу СЃРѕРЅ, Рё тогда РѕРЅ СЃ помощью своей машины еще Рё усиливает СЃРѕРЅ-фазу. Рђ вижу СЏ РІРѕ СЃРЅРµ именно то, что РїРѕРґ РіРёРїРЅРѕР·РѕРј задает РјРЅРµ Хабер.