УДТ Рё РЈРўРџ. Материальные качества продукта. Характер торговой марки. Рїрѕрґрµр»Рєр° шляпа РІ детский сад

Штурм (29 августа, 467 лет назад). 20 страница

Ему было страшно.

Глава сорок пятая Адский мобильник (24 февраля, пятница, утро)

Первые секунды РґРѕРЅ Бигганов просто понять РЅРµ РјРѕРі, что РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ РІ его спальне: ведь самый крепкий СЃРѕРЅ РїСЂРёС…РѕРґРёС‚ Рє человеку лишь РїРѕРґ утро. Похоже, кто-то очень деликатно, РЅРѕ РІ то же время настойчиво теребит его Р·Р° плечо. Р?ли это ему только снится? Глава мафии сладко потянулся Рё сейчас же замер РІ страхе – СЂСЏРґРѕРј СЃ кроватью молча стояла квадратная фигура СЃ широкими плечами, РЅР° ее голове угадывались очертания фетровой шляпы.

«Попал, – мелькнуло в мозгу дона Бигганова. – Не надо было кокаин стиральным порошком разбавлять – предупреждал же дилеров на „стрелке“. Не всем нравится, когда вместо кайфа из носа мыльные пузыри летят».

– Ты кто? – испуганно спросил он, обращаясь к таинственной фигуре.

– Проснулись, дон? – послышался в темноте тяжелый голос. – Никак не могу вас добудиться. Не извольте беспокоиться, это я – капо Шрек.

Дон перевел дух – заерзав на дизайнерских простынях, он протянул руку и включил настольную лампу. Вспышка света выхватила из мрака лицо начальника его личной охраны – Василия Шандина. «Шреком» его прозвали товарищи – за блестящую голову: она была выбрита столь скользко и чисто, что на ней едва держалась приклеенная скотчем шляпа. Квадратное туловище и короткие ноги добавляли сходства с мультяшным оригиналом. Начинал Шандин в рядах обычных уличных боевиков, но после серии удачных рейдов дон персонально назначил его капо.

– Какого хрена… – резонно начал дон Бигганов, но Шрек, которому позволялось очень многое, поднял руку, останавливая его речь.

– Дон, РІС‹ знаете, насколько СЏ вас уважаю, – двигая челюстью, произнес РѕРЅ. – Р? СЏ РЅРµ позволил Р±С‹ себе нарушить ваш сон… если Р±С‹ РЅРµ обстоятельства…

– Обстоятельства? – тревожно приподнялся на шелковой подушке заспанный дон Бигганов, поправляя ночной колпак кремовой расцветки.

– Да, – кивнул капо. – Впрочем, ближе к делу.

Он включил верхний свет и отступил от двери – жующий «орбит» боевик с автоматом Федорова, стоявший позади, втолкнул в комнату низкорослого подростка лет пятнадцати, в зеленом пуховике и черной бейсболке с надписью «Преведъ». Мальчик часто шмыгал красным, замерзшим носом.

– Этот щенок, – гремел Шрек, расставив ноги. – Принес такое – из-за чего мне и пришлось срочно разбудить тебя, дон. Он ходит в Трехрублевский лес вместе со своей телкой – нашел охотничью сторожку в чаще, лет пятьдесят назад построена. Там они с телкой тискаются, пока родители не видят. Ну а дальше, – он потрепал подростка по затылку, – ты давай сам рассказывай.

– РќСѓ, че рассказывать… – тот шмыгнул РЅРѕСЃРѕРј уже РІ десятый раз СЃ начала своего появления. – Р?дем РјРёСЂРЅРѕ СЃ телочкой, милуемся, Р° тут гляжу… след РїРѕРґ снегом длинный, красный, будто клюкву сплошной дорожкой рассыпали… РїРѕРїСЂРѕСЃРёР» телку подождать РЅР° РІСЃСЏРєРёР№ случай, Р° сам побег – думаю – мало ли, лося подранили… Бегу РїРѕ следу, значит, подхожу ближе – какой там, бля, лось… РїРѕРґ СЃРѕСЃРЅРѕР№, весь РІ кровище, СЃРёРґРёС‚ жмурик обледеневший – тронь, зазвенит, Рё мобильник застыл РІ руке… СЏ РїРѕ карманам Сѓ него пошарил – пустой. РќСѓ че делать… мобила классная РїРѕ РІРёРґСѓ, сцапал ее РґР° Рє телке пошел. Дома включаю, Р° там видео жмурика… несите, РіРѕРІРѕСЂРёС‚, кто найдет, Рє РґРѕРЅСѓ Бигганову – РѕРЅ без разговоров штукарь золотых отвалит…

– Тысячу золотых? – взбеленился РґРѕРЅ Бигганов. – Р? РІС‹ еще смеете будить меня РІ четыре часа утра, чтобы СЏ платил такое бабло Р·Р° паршивую мобилу?

– Тихо, дон, – остудил его пыл Шрек. – Ты просто не в курсе, кому раньше принадлежал этот самый телефон. Когда услышишь, отвечаю – будешь настроен по-другому. Я тоже сперва хотел вышвырнуть щенка за дверь.

Подросток прекратил шмыгать носом и насупился.

– Барин, мне обещали бабло…– неуверенно начал он.

– Базара нет, – прервал ночного гостя Шрек. – Даю слово пацана. Деньги тебе выдадут позже, обещаю. Обожди, шкет, в соседней комнате пять минут.

После того как боевик вывел мальчика, Шрек приблизился к дону Бигганову и протянул ему мобильный телефон. Дон дернулся, непроизвольно заслонившись рукой – на большом дисплее появилось забрызганное кровью, покрытое снегом лицо киллера Сидоренко.

– Дон, – вяло сказал умирающий, Рё Бигганов РёРєРЅСѓР», осознавая, что это послание РґРѕС…РѕРґРёС‚ РґРѕ него СЃ того света. – Р—СЂСЏ СЏ РІР·СЏР» этот заказ, честное слово, зря… РќРѕ кто РјРѕРі подумать, правда? Расскажу РІСЃРµ РїРѕ РїРѕСЂСЏРґРєСѓ, времени РјРЅРµ осталось немного. Р’ общем, менты Рё жандармы Сѓ нас мозгами ничуть раскинуть РЅРµ хотят, правду РІ детективах пишут – РЅРµ соображают РѕРЅРё ничегошеньки. РЇ сразу додумался: маньяка нужно вычислять РІ сфере светской тусовки, РіРґРµ РІСЃРµ РґСЂСѓРі РґСЂСѓРіР° знают – адреса домашние, телефоны, распорядок РґРЅСЏ, любовников Рё любовниц. РќРѕ кто РјРѕРі оказаться убийцей? Чокнувшийся РѕС‚ текстов собственных песен Дима Р?блан или отравивший токсическими пельменями РјРѕР·Рі Андрей Старикевич? Р’СЃРµ убитые относились Рє разным сферам деятельности – тусовщица, певица, балерина, писательница. Р? что же могло РёС… всех СЃРєРѕРїРѕРј объединять? Очень просто, РґРѕСЂРѕРіРѕР№ РґРѕРЅ. Общение СЃ определенными людьми РЅР° телевидении. РћРґРЅРё Рё те же лица кочуют РёР· Alles Schprechen РІ «Программу РўСЂСѓСЃРёРєСѓРјВ», оттуда – РІ В«Р?мперские сенсации», потом – РІ «Профессия – сутенер» – прибавим также массу бабских ток-шоу. Любая звезда (даже ведущая СЂРѕРґ РѕС‚ РСЋСЂРёРєР°) непременно сдохнет, если ее хотя Р±С‹ неделю РЅРµ показывать РїРѕ телевизору – РёРј постоянно требуется поддерживать РЅР° плаву СЃРІРѕСЋ популярность. Стало быть, РЅР° РўР’ работает человек, который знал РёС… всех лично – причем это РЅРµ простое шапочное знакомство, Р° близкое, интимное: для того, чтобы снять Рѕ звезде сюжет РІ нужном ключе, необходимо доверие. Сторож РёР· «Останкино» Р·Р° бутылку «Смирновской» предоставил полный спектр сплетен… Больше всех меня заинтересовала неприметная девка СЃ Главного канала. РћРЅР° РЅРµ только была РЅР° «ты» СЃ каждой РёР· порезанных звезд, РІ телецентре С…РѕРґСЏС‚ устойчивые слухи – как РјРёРЅРёРјСѓРј СЃ половиной РёР· РЅРёС… барышня находилась РІ лесбийской СЃРІСЏР·Рё. Девица действовала напористо – побывала РІ постелях Сѓ Рё Колчак, Рё Сѓ Смелковой, Рё Сѓ княжны Мышецкой… короче РіРѕРІРѕСЂСЏ, облизала всех… Р’РёРґРёРјРѕ, поскольку эти СЃРІСЏР·Рё были мимолетными, РІ департаменте полиции РЅР° РЅРёС… РЅРµ обратили РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ внимания: считать одноразовых сексуальных партнерш РјРѕСЃРєРѕРІСЃРєРѕРіРѕ Р±РѕРјРѕРЅРґР°, особенно РЅР° VIP-РѕСЂРіРёСЏС… – дело неблагодарное.

Сидоренко закашлялся, из его рта на подбородок пролилась тонкая, вишневая струйка крови. Собравшись с силами, он продолжил.

– Но это не главное. Основная проблема жандармов – они не предположили, что убийца с ножом – баба. Ха, они плохо знают женскую психологию… чувства переплетаются с ледяным расчетом… Медею вот хотя бы вспомнить, хладнокровно убившую своих собственных детей назло мужу Язону[44]…

– Ух ты, – повернулся к капо дон Бигганов. – Шрек, ты не хочешь эту Медею к нам пригласить работать? Нам необходимы решительные люди.

– Она давно померла, дон, – безразлично заметил Шрек. – Смотрите дальше.

Следующие слова давались Сидоренко с заметным трудом.

– Я не знаю, дон, зачем она это делала, – выплевывал кровь киллер. – Внезапно поехавшая крыша – самое разумное объяснение. После того как я остановился на ее кандидатуре – дальнейшее уже было просто. Дом в недорогом поселке неподалеку от Трехрублевки, где она живет, оформлен на чужое имя. В гараже – две машины, в том числе свежеперекрашенная извозчичья «Мазда»: в похожий автомобиль, если верить описаниям, в воскресенье села Маша Колчак. Поставил я на обе тачки маячки и стал ждать ночи. Поздним вечером 23-го числа «засветился» один из маячков – я выехал из дома проследить за его направлением. Девица поехала к Трехрублевке… Очень скоро я обнаружил ее автомобиль неподалеку от виллы Смелковой, припаркованный таким образом, чтобы он не попал в объективы камер видеонаблюдения. Думаю – лучше момента не представится, место глухое. Закончит она свои дела, заведет машину: я ей сзади и влеплю пулю в затылок. Оттащу в лес, никто не найдет – а потом ее ножи да сувенирчики с тела Смелковой тебе, дон, отнесу. Смотрю, выходит… тут я и обмер… голая, вся в кровище, а сверху мешок надет целлофановый. Пока я в себя приходил, она прыг в тачку и газует. Я за ней, держусь на расстоянии. Она машину в тройке километров от дачи Смелковой остановила и в лес… иду по ее следам, промежду делом глушитель на «пушку» винчу… вышел к поляне…

Глаза Сидоренко закатились – наружу показались белки. Дон Бигганов беспомощно глянул на Шрека, однако тот успокаивающе кивнул.

– Нормально, босс, – буркнул он. – Закон жанра. Сейчас заговорит.

Зрачки киллера и верно вернулись на место.

– РЎРёРґРёС‚ РѕРЅР°, только уже без целлофанового мешка, РЅР° этой поляне, РїСЂСЏРјРѕ РЅР° снегу голая… глаза закрыты, Рё что-то шепчет… холодно мне… ах, как же холодно, дон… Рё почему СЏ промахнулся РІ эту сучку? РћРЅР° РЅРµ человек, поверь мне… это сам Р”РЯВОЛ… РЇ РЅРµ знаю, что РіРѕСЂРёС‚ внутри этой девки, РЅРѕ РЅРёРєРѕРіРѕ СЏ РґРѕ СЃРёС… РїРѕСЂ так РЅРµ боялся, как ее… может, потому Рё СЂСѓРєР° дрогнула… ее имя…

Сидоренко произнес имя и фамилию и тут же повторил по слогам, как будто опасался, что его не услышат. Края рта киллера сильно подергивались.

– Пошли лучших боевиков… человек пять… СЃРѕ РјРЅРѕР№ РѕРЅР° расправилась РѕРґРЅРёРј ударом ножа. Р? РІРѕС‚ еще, дон… СЏ как знал… после РґРѕРіРѕРІРѕСЂР° СЃ тобой заскочил Рє нотариусу, завещание переделал… тому, кто убьет Тимотэ, обещаю триста тысяч золотых… РјРѕР№ адвокат обязательно выплатит… ты РјРѕРµ слово знаешь.

Киллер посмотрел прямо в глаза Бигганову, распялив замерзающие губы в сатанинской усмешке. Дон потянул на себя одеяло – ему тоже стало холодно.

– Прощай, РґРѕРЅ, – прохрипел Сидоренко. – Р?ли РґРѕ встречи… кто Р¶ знает…

Дисплей померк. Как и полагается после серьезного потрясения, некоторое время Бигганов не произносил ни слова, а Шрек тоже тактично молчал.

– Позвони Сбитневу, – обрел дар речи дон.

– Может, еще кому-нибудь? – кивнул Шрек, и полез в карман за мобильником. – Ты ж слыхал, что покойник сказал… девка крутая…

– Девка… какая девка? А… – замотал головой РґРѕРЅ Бигганов. – Да хрен СЃ ней… завтра пошлем нарезку РёР· этой пленки РІ полицию анонимно, пусть сами СЃ ней разбираются… ты РїСЂРѕ Тимотэ-то въехал? РўРР?РЎРўРђ ТЫСЯЧ, елки-моталки! Уплати «штуку» мелкому, Р° потом СЃСЋРґР° возвращайся – Сбитневу РїРѕР·РІРѕРЅРёРј. Пообещаем ему двадцатку – 280 РєСѓСЃРєРѕРІ чистой прибыли!

Поклонившись, Шрек вышел в комнату, где его терпеливо дожидался мальчик. Достав крокодиловый бумажник, он под завистливым взглядом мальца извлек оттуда две бумажки по пятьсот золотых: с банкнот гордо взирал одетый в голландский камзол император Петр Первый.

– Держи.

Бумажки исчезли в ладошке мальчика.

– Спасибо, – нехотя сказал тот, шмыгая носом.

– Пожалста, – хрюкнул Шрек. – Только знаешь, что… чисто совет… ты давай с телками заканчивай… я понимаю, дело молодое… но лучше бы с девочками.

– Р? рад Р±С‹, – пожал плечами подросток. – РќРѕ РіРґРµ Сѓ нас РІ деревне девочек найдешь? Рђ телка, РѕРЅР° ниче… сенца ей Р±СЂРѕСЃРёР», РѕРЅР° РІ процессе жует… СЃ ваших денег СЏ ей бубенчик РЅР° шею куплю покрасивее… глаза Сѓ нее – знаете какие?

– Р? знать РЅРµ хочу, – передернулся Шрек. – Смотри, потом повзрослеешь – РЅР° РєРѕСЂРѕРІ перейдешь: еще хуже будет… СЏ, вишь ли, РІ твоем возрасте тоже… это…

– Че? – спросил мальчик, поглаживая хрустящую банкноту.

– Ниче, – озверел Шрек. – Ступай. Телка твоя тебя заждалась.

…Закрыв за подростком дверь, он вернулся к дону Бигганову. Вкратце обсудив денежные вопросы, капо набрал номер киллера Сбитнева…

Глава сорок шестая Элемент охоты (25 февраля, суббота, полночь)

Алиса СЃ трудом разлепила веки – ресницы цеплялись РґСЂСѓРі Р·Р° РґСЂСѓРіР°, как будто РёС… кто-то связал. Раскалывалась голова – РІ РІРёСЃРєРё словно вонзились длинные иголки. РЎ превеликим усилием РѕРЅР° сфокусировала зрение РЅР° том, что находилось РїСЂСЏРјРѕ перед ней… комната СЃ пошленькими розовыми обоями… бесформенный куль РІ углу (сверху накинуто покрывало СЃ изображением оленей)… снятая СЃ потолка люстра СЃ тремя плафонами, большой чертеж РЅР° полу РІ РІРёРґРµ идеального РєСЂСѓРіР°. РЎРёРЅРёРµ линии, проведенные мелом… странные знаки РІ РІРёРґРµ рыб Рё черточек… черепа… сердца… Рё смешная бычья голова… СЃ большими рогами Рё провалами РЅР° месте глаз.

Пять свечек стоят по краям чертежа. Они – необычного черного цвета.

ПЕЧАТРЛУНЫ… РћРЅР° смотрит РЅР° нее сверху! Р?МЕННО РЎР’Р•РРҐРЈ!

Забившись на манер рыбки, выпавшей из аквариума, Алиса истошно завизжала, испытывая чувство утробного ужаса: так, должно быть, кричали все женщины, которые попадали сюда до нее. Ладони пронзила резкая боль – руки были раскинуты в стороны, подобно распятому Христу. Каждое запястье привязано к вбитым в потолок крючьям: она полностью обнажена (даже сережки вынуты из ушей), а ее сведенный от страха живот находится как раз над Печатью Луны… там, где венгерская графиня Елизавета Батори после исполнения ритуального танца в истоме примет кровавый душ…

Душ, брызжущий из артерий ЕЕ тела…

Послышался легкий стук тонких каблуков – в комнату вошла стройная девушка небольшого роста, с длинными волосами, упавшими на плечи: ее красивое лицо сохраняло сильную бледность – такую же, как и четыреста лет назад. Подняв голову вверх, она улыбнулась Алисе и весело рассмеялась.

– Ну почему вы все так визжите? Неужели ты думаешь – я не озаботилась здесь тем, чтобы приглушить звук? Ты что, совсем ничего не помнишь?

Алису накрыла тягучая волна воспоминаний… вот она, отказавшись от предложения словацкого таксиста переночевать в гостинице, едет в аэропорт Братиславы… берет там билет в первый класс на рейс в Москву… отдыхает в VIP-зале… летит на «Боинге», отчаянно зевая… чтобы убить время, просматривает на КПК флэшку Гудмэна с архивом по делу Потрошителя… выходит в зал прилета в «Шереметьево»… (старый граф когда-то спонсировал его постройку)… Каледин ее не встречает… растерянность… она набирает мобильный номер, по которому звонила из Словакии… молчание… Матерится… в растрепанных чувствах, ни на кого не глядя, выходит и садится в первое же попавшееся такси… водитель в черных очках и форменной фуражке поворачивается, чтобы спросить адрес …она вновь увлечена набором крохотных кнопок на телефоне… чувствует легкий укол в руку… поймала занозу? Кабина такси расплывается в черных пятнах…

Р? БОЛРРЁР• РћРќРђ РќР• РџРћРњРќР?Рў РќР?ЧЕГО…

Сколько времени уже прошло? Пять часов? Десять? Сутки? Господи, каким образом Батори смогла ее вычислить? «Пасла» в зале прилета, переодетая как таксист, и оперативно подала ей машину. Еще когда Алиса училась на психолога, то на первом курсе знала специфическую особенность – человек, садясь в тачку, не смотрит на водителя… Вот и влипла… Бледное лицо девушки кажется ей таким знакомым… где она могла его видеть?

В зрачках Алисы, мигая ночными огнями, отразилась недавняя картина… Тверской бульвар… они с Калединым осматривают труп Сюзанны Виски… девушка, пытающаяся сфотографировать тело… городовой, закрывающий объектив фотоаппарата и выдирающий флэш-карту…

«Сатрап! – визжит девушка. – Отдай технику сейчас же, держиморда!»

…Да это же…

– Узнала? – поправила челку редакторша Юля Марсель, правильно истолковав вспыхнувший в глазах Алисы блеск. – Ну, отлично – вот и встретились. Ты едва не сорвала мне планы сравнением ДНК. Умная сучка.

Прикрыв веки, Алиса шепотом произнесла стихотворное выражение (где рифмовались слова «мать» и все другие, также заканчивавшиеся на «ть»), от которого у муттер завяли бы уши на манер осенних фиалок. Ну, конечно же, это она… одно и то же лицо, как на средневековых портретах Батори в Чахтицком замке… да и не только… на флэшке, презентованной сэром Гудмэном, черно-белая архивная фотография – «молоденькая владелица продуктовой лавки Элизабет Бэйтс»… Бог ты мой. Получается, в Лондоне она жила под своим настоящим именем. Все лондонские продуктовые лавки того времени торговали парным мясом – там она и научилась разделывать тела: ловко и быстро. Так, как резала внутренности свиней и овец, с улыбкой взвешивая свежие потроха покупателям.

– Молчишь? – огорчилась Юля и, сбросив туфли, босиком подошла к бесформенному кулю в углу. – А у меня для тебя сюрприз. Алле – гоп!

Покрывало слетело в сторону.

Открывшаяся картина заставила Алису понять – даже если тебя собираются принести РІ жертву Рё ты РІ панике полагаешь, что дела РёРґСѓС‚ хуже некуда, РЅРµ торопись так думать. Варианты «еще хуже» есть всегда, Рё РІ этом РѕРЅР° только что убедилась лично. РќР° стуле РІ углу комнаты сидел Каледин – его СЂСѓРєРё РІ браслетах наручников обхватывали деревянную СЃРїРёРЅРєСѓ, запястья распухли Рё посинели. Р? без того робкая надежда РЅР° спасение полностью улетучилась. Федор РїРѕРґРЅСЏР» глаза Рє потолку Рё внимательно оглядел голую Алису. РћРЅ ничуть РЅРµ возмутился происходящим, Рё это несколько покоробило жертву.

Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 63 | Нарушение авторских прав

Читайте в этой же книге: Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 9 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 10 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 11 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 12 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 13 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 14 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 15 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 16 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 17 страница | Вспышка в„– 2: Штурм (29 августа, 467 лет назад). 18 страница |mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.022 сек.)

mybiblioteka.su

Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 30 страница

Мэллори тащился по Флауэр-энд-Дин-стрит, поминутно кашляя и вытирая глаза. Масштабы бедствия вызывали благоговейный трепет. По мостовой лениво перекатывались огромные клубы желтого, до рези в глазах едкого тумана, видимость ограничивалась тремя десятками футов.

Скорее по удаче, чем по намерению, он вышел на Коммершел-стрит, в нормальные времена – самую оживленную улицу Уайтчепела. Теперь же она напоминала поле недавней битвы: густо усыпанный битым стеклом асфальт, и – ни души.

Мэллори прошел квартал, другой. Ни одной целой витрины. Судя по всему, булыжники, выковырянные на боковых улицах, летели направо и налево, как метеоритный дождь. По ближайшей бакалейной лавке будто прошелся ураган, оставив на тротуаре грязные сугробы муки и сахара. Мэллори пробирался среди взлохмаченных кочанов капусты, раздавленных слив, расплющенных жестянок с консервированными персиками и в хлам разбитых копченых окороков. Сырая, густо рассыпанная мука сохранила самые разнообразные следы: вот грубые мужские башмаки, вот босые детские ноги, а здесь прошлись изящные женские туфельки, и рядом – смутная бороздка, кринолин зацепил за землю.

Р?Р· тумана возникли четыре размытые фигуры, трое мужчин Рё женщина, – РІСЃРµ прилично одетые, РІСЃРµ РІ масках.

Заметив Мэллори, встречные разом перешли на другую сторону улицы. Двигались они неторопливым, прогулочным шагом и о чем-то вполголоса переговаривались.

Под ногами Мэллори ритмично похрустывало битое стекло. “Мужской конфекцион Мейера”, “Галантерея Петерсона”, “Парижская пневматическая прачечная Лагранжа” – везде разбитые витрины и сорванные с петель двери. Фасады лавок подверглись массированной бомбардировке булыжниками, кирпичами и сырыми яйцами.

Теперь из тумана возникла более сплоченная группа. Мужчины и подростки, у некоторых – нагруженные тележки, хотя никто из них не похож на уличного торговца. С лицами, закрытыми масками, эти люди казались усталыми, чуть смущенными и печальными, словно только что похоронили любимую тетю. Около разграбленной сапожной мастерской они остановились и начали с вялым энтузиазмом стервятников подбирать разбросанную по мостовой обувь.

Мэллори ругал себя последними словами. Пока он предавался бездумному распутству, Лондон превратился в средоточие анархии. Ему сейчас следовало быть дома, в мирном Сассексе, в кругу своей семьи. Вместе с братьями и сестрами готовиться к свадьбе Маделайн, дышать чистым деревенским воздухом, есть здоровую домашнюю пищу, пить домашнее пиво. Внезапно его охватил острый приступ тоски по дому, он спросил себя, какая дикая смесь похоти, амбиций и обстоятельств забросила его в этот жуткий, насквозь прогнивший город. Он задумался, что делают сейчас его домашние. Сейчас. А который сейчас час?

Р? тут РѕРЅ РІСЃРїРѕРјРЅРёР» Рѕ часах Маделайн. Подарок сестре РЅР° свадьбу лежал РІ сейфе Дворца палеонтологии. Красивые часы, купленные для милой Маделайн, находились Рё близко, Рё почти РІРЅРµ досягаемости. До Дворца – семь миль. Семь миль бурлящего хаоса.

РќРѕ должен же быть какой-то путь назад, какой-то СЃРїРѕСЃРѕР± преодолеть это расстояние. Мэллори задумался, С…РѕРґСЏС‚ ли хоть какие-РЅРёР±СѓРґСЊ РіРѕСЂРѕРґСЃРєРёРµ поезда или паробусы. Рђ может, удастся поймать РєСЌР±? Да нет, лошади Р±С‹ задохнулись РІ этом гнилом тумане. Придется идти РЅР° СЃРІРѕРёС… РґРІРѕРёС…. Р’СЃРµ говорило, что попытка пересечь Лондон – дикая глупость, что было Р±С‹ гораздо умнее крысой забиться РІ какой-РЅРёР±СѓРґСЊ тихий подвал, сидеть там Рё дрожать РІ надежде, что катастрофа пройдет стороной. Р? РІСЃРµ же Мэллори обнаружил, что плечи его расправляются, Р° РЅРѕРіРё сами СЃРѕР±РѕР№ стремятся вперед. Даже пульсирующая боль РІ дотла выжженной голове начала успокаиваться. Ведь это так важно – поставить перед СЃРѕР±РѕР№ конкретную цель. Назад РІРѕ Дворец. Назад Рє нормальной жизни.

– Эй! Эй, вы, там! Сэр!

Крик раскатился в голове, как голос нечистой совести; Мэллори удивленно вскинул глаза.

Р?Р· РѕРєРЅР° четвертого этажа заведения “Братья Джексон. РЎРєРѕСЂРЅСЏРєРё Рё шляпники” торчал черный ствол винтовки. Затем СЂСЏРґРѕРј СЃРѕ стволом появилась лысая очкастая голова Рё полосатая рубашка, перечеркнутая СЏСЂРєРѕ-красными подтяжками.

– Чем могу быть полезен? – привычно отозвался Мэллори.

– Благодарю вас, сэр! – Голос лысого дрожал. – Сэр, прошу вас, не будете ли вы так любезны поглядеть у нашей двери. Вот тут, у крыльца. Мне кажется – там кто-то ранен!

Мэллори махнул рукой и подошел ко входу в магазин.

Двустворчатая дверь уцелела, но была сильно измочалена и покрыта яичными потеками. Чуть левее ничком распластался молодой человек в полосатой матросской блузе и расклешенных брюках; возле его руки валялся толстый железный прут.

Мэллори сгреб грубую ткань блузы и перевернул бесчувственное тело лицом вверх. Мертвый. Пуля угодила матросу в горло, при ударе о мостовую его нос свернулся на сторону и расплющился, что придавало пепельно-бледному лицу странно гротескный вид, словно парень прибыл сюда из какой-то безвестной страны мореходов-альбиносов.

Мэллори выпрямился.

– Вы застрелили его насмерть! – крикнул он, задрав голову.

Лысый явно не ожидал такого поворота; он ничего не ответил и громко закашлялся.

Мэллори заметил Р·Р° плетеным ремнем мертвого матроса искривленную деревянную рукоятку, наклонился Рё вытащил оружие. Револьвер совершенно незнакомой системы, массивный барабан изрезан глубокими бороздками, РїРѕРґ длинным восьмигранным стволом прилепился непонятный, наглухо закрытый цилиндр. Р? резкая РІРѕРЅСЊ черного РїРѕСЂРѕС…Р°. Мэллори РїРѕРґРЅСЏР» глаза. Да, толпа, молотившая чем попало эту дверь, была готова РЅР° РІСЃРµ. Озверевшие ублюдки РЅРµ успели довести СЃРІРѕРµ дело РґРѕ конца – увидели, что матрос СѓР±РёС‚, Рё разбежались.

Мэллори отошел на мостовую и взмахнул револьвером.

– Негодяй был вооружен! – крикнул он. – Хорошо, что вы...

В нескольких дюймах от его головы провизжала срикошетившая пуля; на бетонной ступеньке появилась неглубокая белая щербинка.

– Да какого дьявола, придурок ты косорукий! – взревел Мэллори. – Не умеешь обращаться с оружием, так и не берись!

Секундное молчание.

– Прошу прощения, сэр! – выкрикнул лысый.

– Р?ли ты это что, нарочно? Так какого дьявола...

– Я сказал, прошу прощения. Только вам, сэр, лучше бы выбросить это оружие.

– Р? РЅРµ подумаю! – проорал Мэллори, засовывая револьвер Р·Р° ремень.

Его намерение потребовать, чтобы лысый спустился и прикрыл мертвеца, как полагается, осталось неосуществленным – громко захлопали ставни, из четырех распахнувшихся окон высунулись еще четыре винтовочных ствола. Братцы Джексоны были настроены весьма воинственно.

Мэллори попятился, показывая пустые руки и пытаясь изобразить улыбочку. Как только фасад негостеприимной скорняжной мастерской скрылся за пологом желтой мглы, он повернулся и побежал прочь.

Теперь он двигался осторожнее, держась середины улицы. Он обнаружил затоптанную батистовую сорочку и оторвал от нее рукав. Получилась вполне сносная маска.

Осмотрев револьвер матроса, Мэллори выдернул РёР· барабана черный патронник; там еще оставалось пять зарядов. Громоздкое, неуклюжее оружие, СЏРІРЅРѕ иностранного производства, воронение неровное, пятнами, однако механика изготовлена вполне пристойно. Единственная маркировка – загадочные слова “БАЛЛЕСТЕР-РњРћР›Р?НА” [106], еле заметно выбитые РЅР° РѕРґРЅРѕР№ РёР· граней ствола.

Мэллори вышел на Олдгейт-Хай-стрит, смутно запомнившуюся ему по прогулке с Хетти от пристани Лондонского моста; сейчас она выглядела еще кошмарнее, чем ночью. Впрочем, какой-то непредсказуемый каприз хаоса спас ее пока от разгрома.

Сзади донеслось ритмичное позвякивание; Мэллори сошел с мостовой на тротуар, уступая дорогу пожарной машине. Ее красные борта были сплошь во вмятинах и царапинах – какая-то шайка лондонского сброда атаковала пожарников, напала на обученных людей и машины, которые одни и стояли между городом и адским, всесжигающим пламенем. Это показалось Мэллори высшим проявлением извращенной глупости и все же почему-то его ничуть не удивило. Усталые пожарники висели на подножках, лица их скрывали фантастические резиновые маски с огромными стеклянными глазами и гармошками дыхательных трубок. Мэллори много бы отдал за такую маску; его глаза болезненно слезились, он непрерывно щурился, как пират в пантомиме, но продолжал шагать.

Олдгейт перешла в Фенчерч, потом в Ломбард, потом вПоултри-стрит, а до заветной цели, если Дворец палеонтологии заслуживал такого названия, оставалось еще много миль. В висках стучало, голова кружилась от выпитого вчера плохого виски и от еще худшего воздуха, в котором все явственнее ощущалось влажное, тошнотворно-едкое дыхание Темзы.

Посреди Чипсайд-стрит лежал на боку паробус, сгоревший от пламени собственной топки. Все стекла в его окнах были разбиты, кузов выгорел до почерневшего остова. Хотелось надеяться, что внутри никто не погиб. Дымящиеся останки воняли так зверски, что Мэллори не хотелось проверять.

РќР° кладбище СЃРѕР±РѕСЂР° Святого Павла виднелись люди. Р’РѕР·РґСѓС… там был чище, можно было даже различить Рё РєСѓРїРѕР», Рё толпу, собравшуюся РїРѕРґ кладбищенскими деревьями. РџРѕ какой-то непонятной причине РІСЃРµ эти мужчины Рё подростки пребывали РІ великолепном расположении РґСѓС…Р°. Мгновение спустя Мэллори разглядел, что РѕРЅРё нагло бросают кости РїСЂСЏРјРѕ РЅР° ступенях шедевра Рена.

Чуть дальше и саму Чипсайд перегородили группки игроков; тесно сбитые круги расползлись по мостовой, мужчины стояли на коленях, охраняя стопки монет и ассигнаций. Организаторы игр, все как на подбор крутые, с нехорошим прищуром глаз кокни, словно выкристаллизовавшиеся из лондонского смрада, выкрикивали на манер ярмарочных зазывал громко и хрипло:

– Шиллинг на кон! Кто ставит? Кто ставит, ребятки?

От этих группок то и дело доносились торжествующие возгласы выигравших и гневные стоны неудачников.

На каждого играющего приходилось по трое зрителей; ярмарочное увеселение, вонючий и преступный карнавал, но каждый забавляется, как умеет. Ни полиции, ни властей, ни элементарной порядочности. Мэллори протискивался сквозь возбужденную, не очень густую толпу, настороженно поглядывая по сторонам и не снимая руки с рукоятки револьвера. В переулке двое в масках избивали ногами третьего, затем они освободили его от часов и бумажника. Дюжина зрителей воспринимала происходящее с весьма умеренным интересом.

Эти лондонцы, подумал Мэллори, подобны газу, облаку крохотных атомусов. Стоило только разорваться скрепляющим общество связям, и они попросту разлетелись, как абсолютно упругие сферы законов Бойля. Приличные в большинстве своем, если судить по платью, эти люди сейчас потеряли голову, низведенные хаосом до нравственной пустоты. Никто из них, думал Мэллори, никогда не сталкивался ни с чем даже отдаленно подобным происходящему. Они лишились разумных критериев для сравнения, превратились в марионеток слепого инстинкта.

Подобно дикарям шайенам, танцующим под дьявольскую дудку алкоголя, добропорядочные жители цивилизованного Лондона предались первобытному безумию. По всеобщему выражению изумленного блаженства на сияющих лицах Мэлллори осознал, что эти люди наслаждаются, наслаждаются от всей души. Нечестивая, греховная свобода, свобода более полная, чем все, о чем они могли когда-либо помыслить, доводила их до экстаза.

Священная стена Патерностер-СЂРѕСѓ пестрела аляповатыми, сырыми РѕС‚ РЅРµ успевшего еще подсохнуть клея афишами. Рекламы самого дешевого Рё навязчивого сорта, какие мозолят глаза РїРѕ всему Лондону: “МАГНЕТР?ЧЕСКР?Р• РџР?ЛЮЛР? РћРў ГОЛОВНОЙ БОЛР? РџРОФЕССОРРђ РЕНБУРНА”, “РУБЛЕНАЯ РўРЕСКА Р‘Р?РДЗЛР?”, “ТАРРўРђРћР›Р?РўР?Рќ МАККЕССОНА Р? РОББР?НСА”, “ЗУБНОЕ МЫЛО РђРРќР?КА”... Р? несколько театральных афиш: “МАДАМ РЎРљРђРџР?Р›РРћРќР? Р’ РЎРђР’Р?ЛЛ-РҐРђРЈРЎР• РќРђ ЛЕСТЕР-РЎРљР’Р•Р. ВОКСХОЛЛСКАЯ РЎР?МФОНР?РЇ ДЛЯ ПАНМЕЛОДР?УМА”... Спектакли, которым РЅРµ суждено состояться, Рѕ чем, конечно же, знали Рё расклейщики – афиши были нашлепаны РІРєСЂРёРІСЊ Рё РІРєРѕСЃСЊ, СЃ безразличной поспешностью. Р?Р·-РїРѕРґ сморщенных листов плохой бумаги белыми ручейками стекал клей – зрелище, непонятным образом раздражавшее Мэллори.

А среди этих будничных объявлений непринужденно, словно по полному праву, раскинулся огромный, с попону размером, трехчастный плакат машинной печати, тоже сморщившийся от поспешной расклейки. Даже краска на нем казалась еще сырой.

Нечто безумное.

Мэллори застыл, пораженный грубой эксцентричностью триптиха. Он был отпечатан в три цвета – алый, черный и отвратительный серовато-розовый, казавшийся смесью двух предыдущих.

Алая женщина СЃ РїРѕРІСЏР·РєРѕР№ РЅР° глазах – Р±РѕРіРёРЅСЏ правосудия? – РІ размытой алой тоге РІРѕР·РЅРѕСЃРёС‚ алый меч СЃ надписью “ЛУДД” над розовато-серыми головами РґРІСѓС… очень РіСЂСѓР±Рѕ обрисованных фигур мужчины Рё женщины, изображенных РїРѕ РїРѕСЏСЃ, – короля Рё королевы? Лорда Рё леди Байрон? Алая Р±РѕРіРёРЅСЏ попирала середину РѕРіСЂРѕРјРЅРѕР№ двуглавой змеи или чешуйчатого дракона, РЅР° чьем корчащемся теле было написано “МЕРР?ТОЛОРДСТВО”. Р—Р° СЃРїРёРЅРѕР№ Сѓ алой женщины РіРѕСЂРёР·РѕРЅС‚ Лондона полыхал языками алого пламени, небо полнилось стилизованными завитками мрачных туч. Р’ правом верхнем углу болтались РЅР° виселице трое мужчин, то ли священнослужители, то ли ученые, Р° РІ верхнем левом – нестройная колонна жестикулирующих уродцев, ведомая СЏСЂРєРѕР№ хвостатой кометой, шествовала, размахивая флагами Рё СЏРєРѕР±РёРЅСЃРєРёРјРё пиками, Рє какой-то неведомой цели.

Р? это еще малая часть. Мэллори протер слезящиеся глаза. Весь огромный прямоугольный лист кишел более мелкими фигурками, будто бильярдный стол – шарами. Р’РѕС‚ миниатюрный Р±РѕРі ветров выдувает облако СЃ надписью “МОР”. Р’РѕС‚ артиллерийский снаряд или Р±РѕРјР±Р° взрывается стилизованными угловатыми осколками, раскидывая РІРѕ РІСЃРµ стороны угольно-черных чертенят. Заваленный цветами РіСЂРѕР±, поверх цветов лежит удавка. Голая женщина СЃРёРґРёС‚ РЅР° корточках Сѓ РЅРѕРі чудовища – прилично одетого джентльмена СЃ головой рептилии. Крошечный, сложивший СЂСѓРєРё, как для молитвы, человечек РІ эполетах стоит РїРѕРґ виселицей, крошечный палач РІ колпаке СЃ прорезями для глаз Рё куртке СЃ закатанными рукавами указывает ему РЅР° петлю... Клубы дымовых туч, наляпанные РЅР° изображение, как РєРѕРјРєРё РіСЂСЏР·Рё, которые связывают РІСЃРµ воедино, как тесто – начинку РїРёСЂРѕРіР°. Рђ РІ самом РЅРёР·Сѓ был текст. Его заголовок, исполненный огромными расплывчатыми буквами машинного шрифта, гласил: “СЕМРПРОКЛЯТР?Р™ Р’РђР’Р?ЛОНДОНСКОЙ БЛУДНР?ЦЫ”.

Вавилондон? Какие “проклятья”, почему “семь”? По всей видимости, этот плакат был наспех сляпан из первых попавшихся под руку машинных трафаретов. Мэллори знал, что в современных типографиях есть специальные перфокарты для печати стандартных картинок – по смыслу, нечто вроде дешевых деревянных матриц, использовавшихся когда-то при печати жестоких баллад. В машинном наборе грошовых изданий можно было по сотне раз встретить одну и ту же намозолившую глаза иллюстрацию. Но здесь – цвета были кошмарны, изображения втиснуты куда попало, словно в лихорадочном бреду, и, что хуже всего, плакат явно пытался выразить -пусть даже диким, судорожным способом – нечто абсолютно немыслимое.

– Ты это мне? – осведомился чей-то голос.

– Что? – испуганно дернулся Мэллори. – Да нет, я так.

Прямо у него за спиной стоял длинный тощий кокни; на соломенных, сто лет не мытых волосах неожиданного собеседника сидел высокий, донельзя замусоленный цилиндр. Нижнюю часть его лица прикрывала веселенькая, в горошек, маска, глаза сверкали пьяным, полубезумным блеском. Новехонькие, явно ворованные башмаки дико контрастировали с кошмарными, недостойными даже называться одеждой лохмотьями. От кокни несло застарелым потом – вонью заброшенности и безумия. Он прищурился на афишу, а затем посмотрел Мэллори прямо в глаза.

– Твои, сквайр, дружки?

– Нет, – сказал Мэллори.

– Вот ты, ты скажи мне, что это значит, – не отставал кокни. – Я слышал, как ты тут бормотал. Ты ведь знаешь? Знаешь, да?

Резкий голос тощего забулдыги дрожал Рё срывался; его глаза сверкали звериной ненавистью.

– Отстаньте от меня! – крикнул Мэллори.

– Он возносит хулу на Христа Спасителя! – взвизгнул кокни; его скрюченные пальцы месили воздух. – Святая кровь Христова, омывшая нас от греха...

Мэллори ударил по костлявой, тянущейся к его горлу руке.

– Да мочи его на хрен, – доброжелательно посоветовал еще один незнакомый голос.

Мочить, судя по всему, нужно было не тощего ублюдка, а Мэллори. Эти слова зарядили и без того мрачную атмосферу, как лейденскую банку. Внезапно Мэллори и его противник оказались в центре толпы, из случайных частичек превратились в фокус возможной – и очень серьезной – беды. Высокий кокни, которого, возможно, кто-то подтолкнул, налетел на Мэллори, получил удар в живот и согнулся пополам. Над толпой взвился чей-то высокий, леденящий сердце голос. Слов Мэллори не разобрал – да и были ли там какие-нибудь слова? Неумело брошенный ком грязи пролетел мимо его головы и шмякнулся о плакат; это словно послужило сигналом, внезапно вспыхнула беспорядочная драка, яростные крики перемежались глухими звуками ударов, люди падали, снова поднимались.

Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 37 | Нарушение авторских прав

Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 19 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 20 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 21 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 22 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 23 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 24 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 25 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 26 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 27 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 28 страница |mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.019 сек.)

mybiblioteka.su

УДТ и УТП. Материальные качества продукта. Характер торговой марки

Позволю себе такое отступление. Однажды (дело было еще в годы ученичества) моей знакомой на экзамене достался билет, ответы на вопросы которого она выучила просто досконально. После того как она повторила все, что говорилось на эту тему в лекциях и учебнике, преподаватель грустно посмотрел на нее и сказал: «Ну, что, хорошо, четыре» Девушка очень возмутилась: «Я же все правильно ответила!» На что учитель возразил: «Да, все правильно, только изюма мало!»

Так бывает и с товарами. Все, казалось бы, правильно: и качество хорошее, и цена приемлемая, и дизайн неплохой, а не признает потребитель этого продукта. Все дело, оказывается, в том, что хороших, одинаковых, правильных товаров на рынке в избытке, а потребитель жаждет какой-то отличительной черты, этого самого пресловутого «изюма». Времена, когда мы покупали просто колбасу или просто стиральный порошок, давно прошли. Теперь «балом правят» бренды, и покупаем мы эмоции и имидж, которые несут в себе эти бренды. Но и здесь конкуренция продолжает расти, и товаров со сходными характеристиками становится все больше и больше. Вот тут-то и выходит на главенствующую роль акцент внимания на так называемые УДТ (уникальные достоинства товара) и УТП (уникальные торговые предложения). Обе эти аббревиатуры значат одно и то же – особая характеристика товара, отличающая его от аналогичных товаров его группы. Просто в случае с УДТ в аббревиатуре сделан акцент на сам товар, т. е. на особенность внутреннюю, а в УТП – на маркетинг, т. е. на внешнее предложение. Когда мы говорим о материальных свойствах товара, его упаковке, уместнее употреблять аббревиатуру УДТ. Когда речь идет о рынке услуг, корректнее говорить УТП. Кроме того, надо понимать, что УДТ – это та особенность продукта, на которой в дальнейшем будет строиться УТП.

Любой бренд представляет собой определенную структуру, базой которой является материальный объект или, иными словами, сам продукт, обладающий определенными качествами. Далее следует то, что определяет характер торговой марки – имя, дизайнерское решение упаковки и ее свойства. Следующий элемент структуры – это различные торговые предложения: особые условия кредита, бесплатная установка, обслуживание, гарантии, дополнительные услуги.

УДТ Рё РЈРўРџ можно вывести РЅР° базе любого РёР· элементов структуры бренда. Важно вычленить ту особенность, которая будет являться отличительной чертой. Желательно, конечно, чтобы подобная характеристика действительно являлась уникальной, РЅРѕ можно сыграть Рё РЅР° тех особенностях, РЅР° которые просто РЅРµ обращали внимания РґРѕ этого. Р?так, рассмотрим возможные пути формирования УДТ Рё РЈРўРџ.

Материальные качества продукта

Любой предлагаемый нам товар – это РІ первую очередь РїСЂРѕРґСѓРєС‚ СЃ определенным составом Рё характеристиками. РќРѕ даже Рё составляющие аналогичных продуктов РјРѕРіСѓС‚ каким-то образом варьироваться. Р?менно РЅР° этом Рё делается ставка РІ формировании УДТ.

Обратимся к такому распространенному продукту, как йогурт. Сейчас существует огромное их разнообразие, причем база одна – кисломолочный продукт. Но в качестве особых свойств выделяются совсем разные составные продукта. В йогуртах и творожках «Activia» от «Danon» основным УДТ является наличие в составе бифидобактерий Essensis, соответственно, главная отличительная черта продукта – его полезность для здоровья, нормализация функций пищеварения. На присутствие особых бифидобактерий в йогурте делается акцент и в решении дизайна упаковки, и в рекламных роликах. Йогурт провозглашается лечебно-оздоровительным продуктом. По большому счету все знают о полезных свойствах бифидобактерий, но также известным фактом является и то, что эти биокультуры присутствуют в большинстве кисломолочных продуктов. А уж как они называются – это мало кому интересно. Но ведь при продвижении других торговых марок не делается упор именно на этот элемент состава, а значит, данную особенность можно считать УДТ «Activia».

Р’ РґСЂСѓРіРѕР№ линейке йогуртов В«DanissimoВ» тоже РѕС‚ В«DanonВ» РЅР° первый план выступает другая особенность состава – наличие достаточно оригинальных наполнителей (например, груша Рё ваниль) Рё различных вкусовых добавок (шоколадная крошка). РџСЂРё таком выборе УДТ очевидным становится акцент РЅР° удовольствие, получаемое РѕС‚ употребления данного продукта. Р?дея РѕР± особых приятных эмоциях поддерживается рекламными сообщениями.

Еще много интересных УДТ можно отметить, рассмотрев рынок стиральных порошков, тем более что производители данной группы товаров очень быстро подхватывают все тенденции, и, не успеешь оглянуться, как любые УДТ перестают быть таковым.

Еще относительно недавно существовал только один вид стирального порошка, которым и стирали все белье без разбора. Отличительными чертами являлись только цена и производитель. Но с наступлением войны брендов ситуация изменилась. Теперь мы имеем в наличии порошок для белого белья (с отбеливающими частицами), порошок для цветного белья (с системой поддержания цвета), порошки с различными ароматическими добавками («альпийский луг», «морозная свежесть» и т. п.), порошки, предназначенные для стирки шелковых и шерстяных вещей, а также специальные порошки для вещей черного цвета. Заметьте, что еще существует градация – для машинной и для ручной стирки.

Каждый раз, РєРѕРіРґР° производитель нащупывает РЅРѕРІСѓСЋ возможность изменения состава Рё, соответственно, разработки инновационного товара, появляются УДТ, преподносимое нам РІ рекламных сообщениях. РќРѕ очень быстро УДТ перестает быть уникальным – его подхватывают конкуренты. Причем совершенно РЅРµ обязательно, что РѕРЅРё пустят рекламу РїРѕРґРѕР±РЅРѕРіРѕ продукта, РЅРѕ РЅР° магазинных полках появится целый СЂСЏРґ аналогичных товаров. Р? тем РЅРµ менее каждый производитель, выделив РїРѕРґРѕР±РЅРѕРµ УДТ (хотя первую Р±СѓРєРІСѓ можно смело убрать), акцентирует его РІ рекламе. Например, РІ продвижении порошка «Миф» подчеркивается аромат «морозная свежесть» – «Свежесть белья – заслуга РјРѕСЏВ» (несмотря РЅР° то, что Сѓ В«TideВ» существует целая линейка различных запахов), В«TideВ» делает ставку РЅР° отбеливающие свойства порошка – «Вы РІСЃРµ еще кипятите, тогда РјС‹ идем Рє вам!В» (хотя ассортимент порошков для белого белья огромен). Между тем интересно появление специализированных порошков для черной одежды. Казалось Р±С‹, уже существуют порошки В«colorВ» для цветного белья. РќРѕ так как РјРЅРѕРіРёРµ люди любят одеваться РІ черное, появился новый порошок СЃ УДТ – сохранение цвета черных вещей. РҐРѕРґ можно признать удачным, РЅРѕ, будем надеяться, это РЅРµ повлечет Р·Р° СЃРѕР±РѕР№ появление порошков для красного, зеленого Рё синего белья.

Р?так, можно отметить, что РїСЂРё разнообразии РІРёРґРѕРІ порошков Рё, как правило, наличии РІ линейке всех этих РІРёРґРѕРІ, РІ рекламных сообщениях делается ставка РЅР° какое-то РѕРґРЅРѕ УДТ.

Самая явная борьба в поиске УДТ происходит на рынке сотовых телефонов. В условиях, когда большинство населения уже имеет такие аппараты и проблема наличия оперативной связи решена, становится все труднее найти новые особенности, являющиеся не только уникальными, но и необходимыми. УДТ сменяют друг друга с космической скоростью: многоголосная полифония, встроенная камера, небольшой размер, цвет панели по выбору, супертонкий и еще масса различных модификаций. Очевидно, что каждое новое предложение уникально, но при таком обилии УДТ в голове получается «каша» из рекламных сообщений, тем более что в большинстве случаев совершенно непонятно, какую потребность человека данное УДТ призвано закрыть. Судя по рекламным роликам, для чего нужны новые УДТ, не понятно не только потребителям, но и производителям: новинка громко заявляется, но, кроме того, что это модно и стильно («Стиль нельзя измерить»), никакого объяснения появлению очередной новинки не дается.

В данном случае мы видим ситуацию, когда УДТ появляются на базе технических характеристик, действительно являются инноваторскими (а не как в случае с йогуртами и порошками), но при этом не удовлетворяют никаких потребностей человека, за исключением одной – следование моде. Следовательно, технические особенности сами по себе не являются востребованными.

Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 65 | Нарушение авторских прав

Читайте в этой же книге: Домик на дереве | Предисловие | Первичные Рё вторичные исследования | Качественные исследования | Часть II. Р?нтервьюирование | Количественные исследования | РњРёРєСЃ-методики | Демографические | Персонально-демографические | Схема 1.2. Сегменты потребителей РїРѕ стилям жизни |mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.01 сек.)

mybiblioteka.su

Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 20 страница

РРѕС‚ попрошайки резко, чуть РЅРµ СЃРѕ стуком захлопнулся, РіСѓР±С‹ сжались РІ тонкую РїСЂСЏРјСѓСЋ линию, как Сѓ швеи, перекусывающей нитку, расширившиеся глаза смотрели РєСѓРґР°-то через плечо Мэллори. РћРЅ отступил РЅР° три шага, РІСЃРµ время держа Мэллори между СЃРѕР±РѕР№ Рё неизвестным объектом своего созерцания. Рђ потом повернулся РЅР° полуоторванных каблуках Рё нырнул – уже безо РІСЃСЏРєРѕР№ хромоты – РІ толпу, запрудившую тротуары РљРѕСЂРє-стрит.

Мэллори повернулся. Р—Р° СЃРїРёРЅРѕР№ Сѓ него стоял высокий, сухопарый РіРѕСЃРїРѕРґРёРЅ СЃ РЅРѕСЃРѕРј РїСѓРіРѕРІРєРѕР№ Рё длинными бакенбардами, РІ долгополом сюртуке Р°-ля РїСЂРёРЅС† Альберт Рё вполне заурядных брюках. Поймав РЅР° себе взгляд Мэллори, РіРѕСЃРїРѕРґРёРЅ РїРѕРґРЅСЏР» Рє лицу платок, зашелся долгим кашлем, благопристойно отхаркался Рё РїСЂРѕРјРѕРєРЅСѓР» глаза. Затем РѕРЅ РІР·РґСЂРѕРіРЅСѓР», словно РІСЃРїРѕРјРЅРёР» что-то важное, повернулся Рё зашагал Рє Берлингтонскому пассажу. Р? хоть Р±С‹ взглянул РЅР° Мэллори.

Мэллори внезапно заинтересовался, хорошо ли упакованы часы. Поставив футляр на мостовую, он начал внимательно изучать сверкающие латунные застежки. Мысли у него неслись вскачь, а по спине бежали мурашки. Мошенника выдал трюк с платком. Мэллори видел его у станции подземки в Кенсингтоне; это был тот самый закашлявшийся господин, который упорно не желал вылезать из кэба. А затем пришла догадка: кашлюн был также и тем грубияном, который спорил с кэбменом о плате на Пикадилли. Он следовал за Мэллори по пятам от самого Кенсингтона. Он за ним следит.

Крепко сжав ручку футляра с часами, Мэллори неспешно зашагал по Берлингтон – Гарденс, затем свернул направо, на Олд-Бонд-стрит. Нервы его были напряжены до предела, тело дрожало от охотничьего нетерпения. Ну надо же было так опростоволоситься, ругал он себя, ну зачем ты вылупил глаза на этого типа. Теперь он понимает, что попался, и будет действовать осторожнее. Мэллори шел, всем своим видом изображая беззаботность. Чуть дальше он задержался перед витриной ювелирной лавки и стал внимательно изучать – не разложенные на бархате камеи, браслеты и диадемы, а отражение улицы в безупречно чистом, забранном чугунной решеткой стекле.

Кашлюн не замедлил объявиться. Теперь он держался поодаль, прячась за людей. Кашлюну было лет тридцать пять, в бакенбардах его проступала седина, темный, машинной работы сюртук не представлял собой ничего примечательного. Лицо – самое заурядное, ну разве что чуть потяжелее, чем у среднего лондонца, и взгляд чуть похолоднее, и губы под носом-пуговкой сложены в мрачноватую усмешку.

Мэллори снова свернул, на этот раз – налево, на Брутон-стрит; с каждым шагом громоздкий футляр мешал ему все больше и больше. Витрин с повернутыми под удобным углом стеклами больше не попадалось. Пришлось приподнять шляпу перед хорошенькой женщиной и посмотреть ей вслед, будто любуясь щиколотками. Ну, и конечно – вот он, голубчик, тащится следом, как на веревке привязанный.

Возможно, кашлюн – сообщник того жучка Рё его бабенки. Наемный головорез, убийца СЃ дерринджером РІ кармане сюртука. Р?ли СЃРѕ склянкой. Волосы РЅР° затылке Мэллори зашевелились РѕС‚ ожидания пули или жидкого РѕРіРЅСЏ РєСѓРїРѕСЂРѕСЃРЅРѕРіРѕ масла.

Мэллори пошел быстрее, футляр болезненно бил его по ноге. На Беркли-сквер небольшой паровой кран, героически пыхтевший между двух покалеченных платанов, лупил чугунным шаром по наполовину уже разваленному георгианскому фасаду, каковое зрелище собрало толпу зевак. Мэллори протиснулся вперед к самому барьеру, в облако едкой пыли, и немного расслабился, наслаждаясь минутой безопасности. Скосив глаза, он снова увидел кашлюна; выглядел тот довольно зловеще и явно нервничал от того, что потерял свою жертву.

Несколько успокаивало то, что в поведении этого человека не чувствовалось бешеной ярости, мрачной решимости убить, он просто стоял и пытался высмотреть среди ног зрителей футляр с часами. Но пока не высмотрел.

Надо смываться, РїРѕРєР° РЅРµ РїРѕР·РґРЅРѕ. Прячась Р·Р° деревьями, Мэллори перебежал площадь, Р° затем свернул РЅР° Чарлз-стрит, сплошь застроенную огромными особняками восемнадцатого века. Настоящие дворцы, РІСЃРµ Р·Р° узорными коваными решетками, РЅР° каждой решетке – герб. Современный. Р—Р° СЃРїРёРЅРѕР№ послышалось чуфыканье. Роскошный, весь РІ лаке Рё золоте паровой экипаж, выезжающий РёР· каретного сарая, предоставил Мэллори долгожданную возможность остановиться Рё посмотреть назад.

Р’СЃРµ надежды рухнули. Кашлюн был РІ каком-то десятке СЏСЂРґРѕРІ позади – малость запыхавшийся, СЃ покрасневшим РѕС‚ удушливой жары лицом, РЅРѕ нисколько РЅРµ обманутый жалкими исхищрениями своей жертвы. Преследователь ждал, РїРѕРєР° Мэллори двинется дальше, Рё старательно РЅРµ смотрел РІ его сторону. Вместо этого РѕРЅ СЃ показным вожделением пялился РЅР° дверь трактира РїРѕРґ названием “Я последний РЅР° свете форейтор-скороход” [83]. РќСѓ Рё что же теперь делать? Вернуться, войти РІ трактир, Р° там, РІ толпе, как-РЅРёР±СѓРґСЊ стряхнуть этого типа СЃ хвоста? Р?ли запрыгнуть РІ последнюю секунду РЅР° подножку отъезжающего паробуса – если, конечно же, удастся проделать подобный трюк СЃ РіСЂРѕРјРѕР·РґРєРёРј ящиком РІ руках.

РќРё РѕРґРёРЅ РёР· этих вариантов РЅРµ сулил надежды РЅР° успех. Кашлюн имел железное преимущество – РѕРЅ знал территорию Рё РІСЃРµ профессиональные приемы лондонского преступного РјРёСЂР°, Мэллори же ощущал себя неповоротливым вайомингским Р±РёР·РѕРЅРѕРј. Часы РІСЃРµ больше оттягивали ему СЂСѓРєСѓ, РѕРЅ подхватил РёС… Рё побрел дальше. РСѓРєР° болела, РѕРЅ определенно терял силы...

Около Куинз-уэй мощный драглайн и два обычных экскаватора разносили в капусту Пастуший рынок.

Будущую стройплощадку окружал забор, РІ щитах которого любопытные уже успели понаделать щелей Рё дырок. Рыбницы РІ косынках Рё поминутно сплевывающие жвачку РѕРіРѕСЂРѕРґРЅРёРєРё, согнанные СЃ привычных мест, организовали последнюю линию РѕР±РѕСЂРѕРЅС‹ РїСЂСЏРјРѕ РїРѕРґ забором. Мэллори прошел вдоль импровизированных прилавков СЃ провонявшими устрицами Рё вялыми, усохшими овощами. Р’ конце забора РїРѕ какому-то недосмотру планировки остался СѓР·РєРёР№ РїСЂРѕС…РѕРґ: пыльные РґРѕСЃРєРё – СЃ РѕРґРЅРѕР№ стороны, выкрошенный РєРёСЂРїРёС‡ – СЃ РґСЂСѓРіРѕР№. Между сырых РѕС‚ мочи булыжников пробивалась трава. Мэллори заглянул РІ РїСЂРѕС…РѕРґ как раз РІ тот момент, РєРѕРіРґР° СЃ корточек, оправляя СЋР±РєРё, поднялась старуха РІ капоре. РћРЅР° прошла РјРёРјРѕ Мэллори, будто его РЅРµ замечая. Мэллори прикоснулся Рє шляпе.

Вскинув футляр над головой, он осторожно поставил его на поросшую мхом стену и подпер для надежности куском кирпича, а потом положил рядом шляпу.

Р? прижался СЃРїРёРЅРѕР№ Рє забору.

Ждать пришлось совсем недолго.

Мэллори прыгнул вперед, сильно ударил кашлюна под ложечку, а затем, когда тот захрипел и согнулся пополам, добил коротким ударом в челюсть. Кашлюн упал на колени, шляпа его отлетела далеко в сторону.

Мэллори схватил поверженного противника за шиворот и с силой швырнул его в стену. Кашлюн ударился о кирпичи и растянулся навзничь, хватая ртом воздух; густые бакенбарды облипли грязью. Двумя руками Мэллори схватил его за горло и за лацкан сюртука.

– Кто ты такой?!

– Помогите! – жалко просипел незнакомец. – Убивают!

Мэллори затащил его на несколько ярдов в глубь прохода.

– Не прикидывайся идиотом! Зачем ты за мной следишь? Кто тебе платит? Как тебя звать?

– Отпустите меня... – Незнакомец отчаянно вцепился в запястье Мэллори.

Его сюртук распахнулся. Мэллори заметил коричневую кожу плечевого ремня и мгновенно вытащил из-под мышки бандита оружие.

Нет, не пистолет. Предмет, лежащий в его руке, оказался длинным и гладким, как змея. Черная резиновая дубинка с расплющенным на манер рожка для обуви концом и плетеной кожаной рукояткой. Судя по хлесткой упругости, внутри нее скрывалась стальная пружина.

Хороший удар такой штукой – и кости вдребезги. Мэллори взвесил дубинку в руке, а затем широко размахнулся.

– Отвечай!

Ослепительный удар молнии взорвал его затылок. Мэллори чувствовал, что теряет сознание, падает лицом на мокрые вонючие булыжники; он выронил дубинку и едва успел выставить перед собой руки, тяжелые и бесчувственные, как свиные окорока из мясной лавки. Второй удар благополучно скользнул по плечу, Мэллори откатился в сторону и зарычал, немного удивившись, что этот хриплый, утробный звук исходит из его собственного горла. Он ударил нападавшего ногой и каким-то образом попал ему по голени. Тот громко выругался и отскочил.

Мэллори привстал РЅР° четвереньки. Второй бандит оказался невысоким, РЅРѕ крепким мужиком РІ маленьком круглом котелке, насаженном почти РїРѕ самые Р±СЂРѕРІРё. Стоя над вытянутыми ногами кашлюна, РѕРЅ угрожающе взмахнул темным, похожим РЅР° колбасу предметом. Кожаный мешочек СЃ песком? Р?ли даже СЃ РґСЂРѕР±СЊСЋ?

Голова Мэллори кружилась, к горлу подступала тошнота, по шее бежала горячая струйка крови. Он чувствовал, что в любой момент может потерять сознание, упасть – а тогда, подсказывал ему звериный инстинкт, тебя забьют насмерть.

Мэллори вскочил, повернулся и на подкашивающихся ногах выбежал из вонючего закоулка. В голове у него трещало и поскрипывало, словно разъехались все кости черепа; красный туман застилал глаза.

Пробежав РѕРґРёРЅ квартал, Мэллори свернул Р·Р° СѓРіРѕР», привалился Рє стене, упер СЂСѓРєРё РІ колени Рё начал жадно хватать РІРѕР·РґСѓС… ртом. Р?Р· РЅРѕСЃР° Сѓ него текло, желудок выворачивался наизнанку. Пожилые, хорошо одетые СЃСѓРїСЂСѓРіРё брезгливо покосились РЅР° неприглядную фигуру Рё прибавили шаг. Мэллори ответил РёРј жалким, вызывающим взглядом. РЈ него было странное ощущение, что только дай этим респектабельным ублюдкам почуять запах РєСЂРѕРІРё – Рё РѕРЅРё разорвут его РЅР° РєСѓСЃРєРё.

Время шло. Мимо проходили лондонцы – с выражением равнодушия, любопытства, легкого неодобрения, – полагая, что он пьян или болен. Мэллори всмотрелся сквозь слезы в здание на противоположной стороне улицы и разглядел аккуратную эмалированную табличку.

Хаф-Мун-стрит. Хаф-Мун-стрит, где живет Олифант.

А записная книжка, она же могла вывалиться во время драки... Мэллори нащупал в кармане привычный кожаный переплет, немного успокоился и стал искать визитку Олифанта. Пальцы его дрожали.

Дом Олифанта оказался в дальнем конце улицы. Подходя к нему, Мэллори уже не шатался, отвратительное ощущение, что голова вот-вот расколется, сменилось мерзкой пульсирующей болью.

Олифант жил в георгианском особняке, поделенном на квартиры. Первый этаж украшала узорная решетка, зашторенный фонарь выходил на мирные лужайки Грин-парка. Милое, цивилизованное место, совершенно неподходящее для человека, получившего дубинкой по черепу, почти без сознания и истекающего кровью. Мэллори схватил дверной молоток в форме слоновьей головы и яростно забарабанил.

Слуга окинул Мэллори недоуменным взглядом.

– Чем могу быть... Господи! – Его глаза испуганно расширились. – Мистер Олифант!

Мэллори неуверенно вошел в сверкающую – изразцовый пол и навощенные стенные панели – переднюю. Через несколько секунд появился Олифант. Несмотря на ранний час, на нем был безукоризненный вечерний костюм – вплоть до микроскопического галстука-бабочки и хризантемы в петлице.

Журналист оценил обстановку с первого взгляда.

– Блай! Бегите РЅР° РєСѓС…РЅСЋ, возьмите Сѓ повара бренди. Таз СЃ РІРѕРґРѕР№. Р? чистые полотенца.

Блай, как звали слугу, исчез. Подойдя к открытой двери, Олифант настороженно посмотрел налево, направо, затем захлопнул дверь и повернул в замке ключ. Взяв нежданного гостя за локоть, он отвел его в гостиную; Мэллори устало опустился на рояльную скамеечку.

– Р?так, РЅР° вас напали, – произнес Олифант. – Набросились сзади. Подлая засада, как СЏ полагаю.

– Насколько там плохо? Мне самому не видно.

– Удар тупым предметом. Крупная шишка, кожа рассечена. Довольно много крови, но сейчас ссадина подсыхает.

– Это серьезно?

– Бывает и хуже, – усмехнулся Олифант. – А вот сюртук ваш порядком попорчен.

– Они тащились за мной по всей Пикадилли, – обиженно сказал Мэллори. – Второго я не видел, а когда увидел, было поздно... Проклятье! – Он резко выпрямился. – А как же часы? Часы, свадебный подарок. Я оставил их в закоулке у Пастушьего рынка. Мерзавцы их украдут!

Появился Блай с тазом и полотенцами. Пониже и постарше своего хозяина, он был чисто выбрит, имел мощную шею и карие, чуть навыкате глаза; его волосатые запястья были толстые, как у шахтера. Чувствовалось, что отношения у них с Олифантом легкие, почти дружеские, отношения не хозяина и слуги, а скорее уж аристократа старой закваски и доверенного лица. Обмакнув полотенце в таз, Олифант зашел Мэллори за спину.

– Не шевелитесь, пожалуйста.

– Мои часы, – повторил Мэллори.

– Блай, – вздохнул Олифант, – не могли бы вы позаботиться о потерявшейся собственности этого джентльмена? Это, разумеется, до некоторой степени опасно.

– Хорошо, сэр, – бесстрастно ответил Блай. – А гости, сэр?

Олифант на мгновение задумался.

– Рђ почему Р±С‹ вам РЅРµ взять гостей СЃ СЃРѕР±РѕР№, Блай? Уверен, РѕРЅРё Р±СѓРґСѓС‚ рады прогуляться. Выведите РёС… через черный С…РѕРґ. Р? постарайтесь РЅРµ привлекать Рє себе РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ внимания.

– Что мне им сказать, сэр?

– Правду, а что же еще? Скажите им, что на друга дома совершили нападение иностранные агенты. Только подчеркните, что никого убивать не нужно. А если они не найдут часов доктора Мэллори, пусть не считают, что это как-то характеризует их способности. Пошутите, если надо, да все, что угодно, – лишь бы они не думали, что потеряли лицо.

– Понимаю, сэр, – кивнул Блай и удалился.

– Мне очень неловко вас беспокоить, – пробормотал Мэллори.

– Глупости. Для того мы и существуем. – Олифант взял хрустальный стакан и налил на два пальца бренди.

Бренди оказался очень приличным, Мэллори сразу почувствовал, что кровь по жилам бежит быстрее; боль в голове не утихала, однако от недавнего шока, оцепенения не осталось почти ни следа.

– Вы были правы, а я нет, – сказал он. – Они выслеживали меня, как зверя! Это не просто хулиганы, они хотели меня искалечить или даже убить, в этом я абсолютно уверен.

– Техасцы?

– Лондонцы. Высокий малый с бакенбардами и маленький толстяк в котелке.

– Наемники. – Олифант обмакнул полотенце РІ таз. – РќР° РјРѕР№ взгляд, здесь РЅРµ помешала Р±С‹ пара швов. Вызвать врача? Р?ли РІС‹ доверитесь РјРЅРµ? Р’ полевых условиях СЏ, бывало, подменял С…РёСЂСѓСЂРіР°.

– Я тоже, – кивнул Мэллори и долил бренди. – Делайте, пожалуйста, все, что надо.

Пока Олифант ходил за иглой и шелковой нитью, Мэллори снял сюртук, сжал заранее челюсти и занялся изучением голубых в цветочек обоев. К счастью, операция прошла почти безболезненно, журналист стягивал края раны на редкость ловко и споро.

– Неплохо, совсем неплохо, – сказал он, любуясь своей работой. – Держитесь подальше от нездоровых миазмов, и тогда, при удаче, обойдется без лихорадки.

– Сейчас весь Лондон – сплошные миазмы. Эта проклятая погода... я не доверяю докторам, а вы? Они сами не понимают, о чем говорят.

– В отличие от дипломатов – и катастрофистов? – широко улыбнулся Олифант.

Ну как тут обидишься? Мэллори осмотрел свой сюртук; ну да, конечно, весь воротник в крови.

– Рђ что теперь? Р?дти РІ полицию?

– Это, естественно, ваше право, – сказал Олифант, – но было бы благоразумно – и патриотично – опустить некоторые детали.

– Например, леди Аду Байрон?

– Выдвигать дикие предположения о дочери премьер-министра, – нахмурился Олифант, – было бы весьманеразумно.

– Понимаю. А как насчет контрабанды оружия для Комиссии по свободной торговле Королевского общества? Не имея никаких доказательств, я готов, однако, предположить, что скандалы Комиссии вовсе не связаны со скандалами леди Ады.

– Лично я, – улыбнулся Олифант, – был бы только рад публичному разоблачению промахов вашей драгоценной Комиссии, однако об этом тоже следует умолчать – в интересах британской нации.

– Понимаю. Р? что же тогда остается? Что СЏ скажу полиции?

– Что по неизвестным причинам вас оглушил неизвестный бандит. – По губам Олифанта скользнула усмешка.

– Но это же чушь какая-то! – возмутился Мэллори. – Да какой тогда вообще толк ото всей вашей шатии-братии? Тут же все-таки не салонная игра в шарады! Я опознал эту мерзавку, которая помогала удерживать леди Аду! Ее звать...

– Флоренс Бартлетт, – кивнул Олифант. – Только потише, пожалуйста.

– Откуда вы... – Мэллори не закончил фразу. – Это что, этот ваш дружок, мистер Уэйкфилд? Он наблюдал за всем, что я делал в Статистическом бюро, и немедленно кинулся к вам с докладом.

– Уэйкфилд обязан наблюдать за работой своих машин, сколь бы докучной ни была эта обязанность, – невозмутимо парировал Олифант. – Вообще-то я надеялся услышать все от вас,тем более что предмет вашего увлечения – самая настоящая фам-фаталь [84]. Но вы, похоже, не горите желанием поделиться информацией, сэр.

Мэллори хмыкнул.

– Нет никакого смысла впутывать в это дело обычную полицию, – продолжил Олифант. – Я и раньше говорил, что вам необходима особая защита. Теперь, боюсь, мне придется настаивать.

Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 41 | Нарушение авторских прав

Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 9 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 10 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 11 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 12 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 13 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 14 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 15 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 16 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 17 страница | Комната РІ “Гранд-Отеле”, Пикадилли. 18 страница |mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.067 сек.)

mybiblioteka.su

Хорошо, что Сѓ меня крепкий желудок 10 страница

⇐ ПредыдущаяСтр 24 из 57Следующая ⇒

Еще один, неожиданно ужасный звук донесся до меня. Звук металла, разрываемого на клочки. Звук вернул меня в борьбу, которая была много месяцев назад, я снова слушал рвущийся звук разрываемых новообращенных. Я осмотрелся, чтобы увидеть лицо Эдварда, надавливающее на выпуклость. Зубы вампира — самый лучший способ чтобы, разрезать кожу вампира.

Я дрожал, потому что вдул еще больше воздуха в Беллу.

Она начала кашлять от воздуха, ее глаза щурились, вращаясь вслепую.

— Ты должна остаться со мной сейчас, Белла! — я завопил ей. — Ты слышишь меня? Останься! Ты не должна покидать меня! Заставляй свое сердце биться!

Её глаза вертелись, ища меня, или его, но она не видела ничего. Я все равно смотрел в них, не отрывая глаз.

Внезапно её тело успокоилось под моими руками, хотя её дыхание все еще тяжело восстанавливалось, сердце продолжало глухо стучать. Я осознал, что неподвижность означала, что все было закончено. Внутреннее избиение закончилось… Это должно быть было уже вне неё.

Оно было снаружи.

Эдвард прошептал, — Ренесми…

Что ж, Белла ошибалась. Это был не мальчик, которого она себе представляла. Это не было большим сюрпризом. На счет чего она еще ни разу не ошиблась?

Я не оторвал взгляд от её покрасневших глаз, но я почувствовал, как её руки слабо поднялись.

— Позволь мне, — прошептала она ломающимся голосом. — Дай её мне.

Я подозреваю, что должен был знать, что он всегда дает ей то, чего она хочет, не имеет значения, насколько глупа ее просьба. Но я не предполагал, что он послушает её сейчас. Так что, я даже не попробовал остановить его.

Что-то теплое дотронулось до моей руки. По идее это должно было сразу привлечь мое внимание, но ничего не казалось мне теплым сейчас.

Я не мог оторвать взгляд от лица Беллы. Она моргнула, пристально всматриваясь куда-то, в итоге что-то разглядев.

Она издала странное, слабое пение.

— Ренес…ми. Такая красивая…

Потом она начала задыхаться. Задыхаться от боли.

К тому времени, когда я заметил это, было уже слишком поздно. Эдвард выхватил теплое, кровавое это из её обмякших рук. Мои глаза осматривали её кожу. Она вся была красной из-за крови, кровь лилась из её рта, кровь заливала все её тело, и свежая кровь, била ключом из крошечных двойных разрезов от укуса, располагающихся прямо на её левой груди.

— Нет, Ренесми, — прошептал Эдвард так, будто РѕРЅ пытался научить монстра хорошим манерам.

Я не смотрел на него или на это. Я смотрел только на Беллу, её глаза закатились.

Её сердце последний раз слабо стукнуло и умолкло.

Прошло всего немного времени, столько, сколько требуется для одного стука её сердца, а мои руки уже были на её груди, делая надавливания, я считал в своей голове, пытаясь придерживаться ритма. Один. Два. Три. Четыре.

Спустя секунду, я вдул в её легкие еще один глоток воздуха.

Я не мог больше видеть. Мои глаза стали влажными и все стало расплываться. Но я очень четко слышал все звуки, которые были в комнате. Слабое тук-тук её сердца под моими требовательными руками, стук моего собственного сердца и другого, чье биение было слишком быстрым, слишком легким. Я не мог сделать её сердцебиение более равномерным.

Я направил больше воздуха Белле в рот.

— Чего ты ждешь? — РЇ РґРѕ удушья задерживал дыхание, надавливая РЅР° ее сердце СЃРЅРѕРІР°. Раз. Два. РўСЂРё. Четыре.

— Возьми ребенка, — сказал Эдвард торопливо.

— Выкини его РІ РѕРєРЅРѕ! — Раз. Два. РўСЂРё. Четыре.

— Дай её мне, — прозвучал тихий голос из дверного проема.

Эдвард и я прорычали одновременно.

— РЇ контролирую себя, — обещала Розали, — Дай РјРЅРµ ребенка, Эдвард. РЇ позабочусь Рѕ ней, РґРѕ того, как Белла…

Я снова выдохнул в Беллу воздух, когда Эдвард отдавал ребенка. Трепещущее тук-тук-тук исчезало.

— Подвинь свои руки, Джейкоб.

Я оторвал свой взгляд от белых глаз Беллы, все еще надавливая на ее грудную клетку. В руках у Эдварда был шприц, серебряного цвета, как будто сделанный из стали.

— Что это?

Его каменные СЂСѓРєРё отбросили РјРѕРё, пробираясь Рє её РіСЂСѓРґРё. Раздался тихий треск — РѕРЅ сломал РјРЅРµ мизинец, убирая РјРѕРё СЂСѓРєРё. Р’ ту же секунду РѕРЅ воткнул иглу РїСЂСЏРјРѕ ей РІ сердце.

— Мой яд, — Сказал он, выдавливая содержимое шприца.

Я услышал шлепок, раздавшийся в её сердце, будто бы веслом по воде.

— Продолжай, — распорядился он. Его голос был ледяной. Как у мертвеца. Жестокий и легкомысленный. Как будто он был машиной.

Я игнорировал боль от заживления в моем пальце и начал заставлять её сердце биться снова. Стало сложнее делать это. Как будто её кровь замораживалась, стала более густой и медленной. Пока мои надавливания заставляли её кровь выливаться из артерий, я наблюдал за тем, что он делал.

Было похоже на то, что он целовал её, прикладывал свои губы к её горлу, к запястью, к внутренней части её руки. Но я слышал, как её кожа разрывалась, когда он прокусывал её зубами, снова и снова, внедряя свой яд в её тело везде, где мог достать.

Я видел, как он водит своим бледным языком по истекающим кровью глубоким ранам, но прежде чем это заставило меня страдать или разозлиться, я понял, что он делал. Он размывал яд по коже языком, одновременно закрывая раны, чтобы яд и кровь оставались в её теле.

Я выдохнул еще больше воздуха ей в рот, но это не принесло никаких результатов. Только её грудь безжизненно поднималась. Я продолжал делать искусственное дыхание, считая, в то время как он продолжал работать над её телом. Стараясь соединить её позвоночник.

Но ничего больше не было. Только я, только он.

Мы работали над трупом.

Это все, что осталось от девушки, которую мы оба любили. Этот изломанный, искореженный труп. Мы не могли оживить её снова.

Я знал, что было слишком поздно. Я знал, что она мертва. Я мог сказать это с уверенностью, потому что пропало всякое напряжение. Я не чувствовал больше необходимости быть здесь, рядом с ней. Она больше не была тут. Это тело больше ничего не значило для меня. Бессмысленная потребность в том, чтобы быть рядом с ней отпала.

Может, конечно, было лучше сказать, что РѕРЅР° (потребность) переместилась. Казалось, что СЏ чувствовал притяжение РёР· РґСЂСѓРіРѕРіРѕ направления. Р?Р· дверей, РІРЅРёР· РїРѕ лестнице. Стремление убраться отсюда Рё РЅРёРєРѕРіРґР°, РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ возвращаться.

— Отойди, — сказал он и убрал мои руки снова, но на этот раз занял мое место. Было чувство, как будто уже три пальца были сломаны. Я выправил их, не обращая внимания на пульсацию боли.

Он нажимал на её мертвое сердце быстрее, чем я.

— Она не мертва, — прорычал он. — Все будет хорошо.

Я не был уверен, что он обращался ко мне.

Развернувшись, оставляя его СЃ мертвой, СЏ медленно пошел Рє дверям. Так медленно. РњРѕРё РЅРѕРіРё РЅРµ могли двигаться быстрее.

Это пришло. Океан боли. Другой берег был так далеко, через кипящую воду, что я даже не мог представить его, не то, что увидеть.

Я почувствовал пустоту, я потерял свою цель. Сохранность Беллы — это было то, за что я боролся все это время. Но ее уже не спасти.

Она охотно пожертвовала собой, чтобы быть разорванной на части маленьким монстром, таким образом, моя борьба была проиграна. Все закончилось.

Я вздрогнул при звуке, доносящемся сзади, когда я спускался по лестнице. Звук мертвого сердца, которое заставляли стучать. Я хотел, чтобы кто-нибудь насыпал хлорки в мою голову, чтобы она сжарила мой мозг. Чтобы сожгла любые воспоминания о последних минутах Беллы. Я бы с удовольствием повредил свой мозг, если бы это стерло все это — крики, кровотечения, невыносимый хруст и треск из-за того, что новорожденный монстр рвался из нее наружу.

Я хотел унестись прочь, перескакивая сразу через десять ступенек, выбежать в дверь, но мои ноги были тяжелыми, как железо, а тело было уставшим настолько, насколько еще никогда не было. Я спускался по лестнице как хромой старикашка.

Я отдыхал на последней ступеньке, собирая свою силу для того, чтобы выбраться за дверь.

Розали сидела РЅР° крае дивана СЃРїРёРЅРѕР№ РєРѕ РјРЅРµ, РІРѕСЂРєСѓСЏ Рё бормоча над чем-то завернутым РІ ткань Сѓ нее РЅР° руках. РћРЅР° наверняка слышала, что СЏ остановился, РЅРѕ проигнорировала, наслаждаясь моментами украденного Сѓ нее материнства. Должно быть РѕРЅР° счастлива сейчас. РЈ Розали было то, что РѕРЅР° хотела, Белла РЅРёРєРѕРіРґР° РЅРµ придет Рё РЅРµ отберет это маленькое существо Сѓ нее. РЇ поражался, что Р­РўРћ было как раз то, Рѕ чем мечтала эта испорченная блондинка РІСЃРµ СЃРІРѕРµ существование.

Она держала что-то темное в руках, и от маленького убийцы, лежавшего у нее на руках, доносились жадные, причмокивающие звуки.

Запах РєСЂРѕРІРё витал РІ РІРѕР·РґСѓС…Рµ. Человеческой РєСЂРѕРІРё. Розали кормила его. Конечно, ему хотелось РєСЂРѕРІРё. Чем еще РІС‹ Р±С‹ стали кормить такого монстра, который жестоко искалечил собственную мать? Возможно РѕРЅ так же РїРёР» РєСЂРѕРІСЊ Беллы.

Силы возвращались ко мне. Я слушал звуки кормления маленького палача.

Сила, ненависть Рё жар, жуткий жар ударили РІ РјРѕСЋ голову, жар, сжигающий РІСЃРµ, РЅРѕ РЅРµ стирающий ничего… Р?зображения были топливом для того ада, который творился РІ моей голове, РЅРѕ РѕРЅРё РЅРµ сгорали. РЇ чувствовал, как трясусь СЃ головы РґРѕ РЅРѕРі, РЅРѕ СЏ РЅРµ пытался остановить это.

Розали была полностью поглощена существом, РЅРµ обращая РЅР° меня внимания. РћРЅР° РЅРµ сможет быть достаточно быстрой, чтобы остановить меня, РѕРЅР° растеряется.

Сэм был прав. Это существо было отклонением, его существование было противоестественно. Темный, мертвый демон. Что-то, что не имело прав на существование.

Что-то, что должно быть уничтожено.

Казалось, что мое напряжение ведет меня совсем не к двери. Я чувствовал это теперь, оно подстрекало меня, тащило вперед. Подталкивало меня, чтобы я покончил с этим, избавил мир от этого отвратительного существа.

Розали попытается убить меня, РєРѕРіРґР° это существо умрет, РЅРѕ СЏ Р±СѓРґСѓ драться СЃ ней. РЇ РЅРµ был уверен, что СЃРјРѕРіСѓ расправиться СЃ ней РґРѕ того, как РґСЂСѓРіРёРµ РїСЂРёРґСѓС‚ РЅР° помощь. Может, РЅРµ успею. РќРѕ РІСЃРµ равно это РЅРµ очень сильно меня волновало.

Меня не заботило, будут ли волки мстить за меня, или скажут, что Каллены были правы, отомстив. Ничего из этого меня не волновало. Моя месть была единственным, что меня волновало. Эта штука, которая убила Беллу, не проживет больше ни минуты.

Если Белла все же выживет, она возненавидит меня за это. Она захочет меня убить сама.

Но меня не волновало это. Ее ведь не волновало то, что она делает со мной, позволяя себя убить, как животное. Почему я должен придавать значения ее чувствам?

А еще есть Эдвард. Должно быть, он сейчас очень занят, он очень далеко зашел в своем безумии, пытаясь вернуть к жизни труп, чтобы слушать мои планы.

РќСѓ что Р¶, Сѓ меня РЅРµ будет возможности сдержать обещание, данное ему, это было РЅРµ то, РЅР° что стоило Р±С‹ делать ставки. РЇ СЃРјРѕРіСѓ выиграть Р±РѕСЂСЊР±Сѓ против Розали, Джаспера Рё Элис, три РЅР° РѕРґРЅРѕРіРѕ. Даже если СЏ выиграю, то РЅРµ думаю, что соберусь убить Эдварда.

А все из-за того, что у меня не было достаточно сострадания для этого. Почему я должен даровать ему облегчение от того, что он натворил? Не будет ли лучше позволить ему жизнь с этим ужасным, невыносимым чувством пустоты на душе?

Это почти заставило меня улыбнуться, ненависть заполняла меня, РєРѕРіРґР° СЏ представлял РІСЃРµ это себе. Нет Беллы. Нет того отродья, которое убило её. Р? так же исчезнет столько членов его семьи, сколько СЏ СЃРјРѕРіСѓ уничтожить. Конечно, РѕРЅ сможет собрать РёС… СЃРЅРѕРІР° РїРѕ кусочкам, РєРѕРіРґР° СЏ уже РЅРµ Р±СѓРґСѓ способен сжечь РёС…. Р’ отличие РѕС‚ Беллы, которую РЅРёРєРѕРіРґР° нельзя будет сделать прежней, РёС… можно восстановить.

Мне стало интересно, сможет ли это создание восстановиться. Я сомневался. Оно — часть Беллы Должно быть, оно унаследовало часть её уязвимости. Я мог слышать быстрые стуки его крошечного сердца.

Сердце этого существа билось. Её сердце нет.

Всего секунда потребовалась мне, чтобы принять это легкое решение.

Дрожь становилась более напряженной и быстрой. Я развернулся, готовясь рывком приблизиться к блондинке и вырвать это маленькое оружие из ее рук зубами.

Розали проворковала над этим существом СЃРЅРѕРІР°, отставляя пустую металлическую бутылочку Рё подняла существо РІ РІРѕР·РґСѓС…, прижав Рє своей щеке.

Замечательно. Новое положение ребенка было просто превосходно для атаки. Я двинулся вперед, но внезапно почувствовал, как пыл начинает изменять мне, несмотря на то, что напряжение и желание убить росли, но другое чувство было сильнее всего этого, сильней всего, что я когда-либо испытывал, такое сильное, как приказ Альфа, будто оно раздавит меня, если я ослушаюсь.

Но на этот раз я хотел подчиниться.

Убийца смотрел РЅР° меня через плечо Розали. Существо смотрело намного сосредоточеннее, чем любой РґСЂСѓРіРѕР№ новорожденный.

Теплые коричневые глаза, цвета молочного шоколада, точно такого же цвета, как были у Беллы.

Я, колеблясь, остановился. Жар прошел через меня, сильнее, чем до этого, но другой, не сжигающий.

Он был пылающим.

Все чувства во мне уничтожились, когда я смотрел на фарфоровое личико полувампира-получеловека. Все, что держало меня в этой жизни, было поспешно разрезано на кусочки, разрезаны, словно ниточки от связки воздушных шаров. Все, что составляло меня, любовь к мертвой девушке, лежащей наверху, моя любовь к отцу, моя лояльность к новой стае, любовь к другим моим братьям, мой дом, мое имя, я сам, отсоединилось от меня и улетучилось в космос.

Но я не остался дрейфовать там. Новая нить связывала меня теперь с этим миром.

Даже не одна… миллион. Даже не нити, а стальной трос. Миллион стальных тросов, притягивающих меня к одной вещи, к центру всей вселенной.

Я видел это сейчас, понимал, что вся вселенная вертится вокруг одной вещи. Я никогда не знал о строении вселенной до этого, но сейчас это стало очевидным.

Гравитация земли больше не притягивала меня к месту, где я стоял.

Все, что держало меня здесь — это маленькая девочка, лежащая на бледных руках вампира.

Ренесми.

Сверху донесся новый звук. Единственный звук, который мог тронуть меня в этот бесконечный момент. Бешеный звук, ускоряющееся сердцебиение.

Меняющееся сердце.

Книга 3. Белла

Любовь — это богатство, которое ты можешь иметь только в том случае, когда все враги твои истреблены. До этого же, каждый кого ты любишь — заложник, ослабляющий твое бесстрашие и подкупающий трезвость твоего рассудка.

РћСЂСЃРѕРЅ Скотт Кард, Р?мперия

Пролог

Р­РўРћ БОЛРРЁР• РќР• БЫЛО РњРћР?Рњ НОЧНЫМ РљРћРЁРњРђРРћРњ. Темные силуэты надвигались РЅР° нас, рассекая завесу густого тумана.

«Мы все умрем!» — в панике подумала я, в безнадежных попытках спасти свое сокровище. Но даже мысль об этом являлась понижением моего внимания и сосредоточенности, чего я не могла допустить.

РћРЅРё приближались РІСЃРµ ближе Рё ближе. Р?С… мантии колыхались, СЃРёРЅС…СЂРѕРЅРЅРѕ движениям РёС… тел. РЇ видела РёС… мертвенно-бледные СЂСѓРєРё, сжатые РІ кулаки. РћРЅРё разошлись, окружая нас СЃРѕ всех сторон. Нас было меньшинство. Р’СЃРµ кончено.

Р? тут, словно яркая вспышка, РІСЃРµ изменилось. Конечно, изменилось совсем ничего — Волтури продолжали наступать, окружали СЃРѕ всех сторон, желая убить нас. Единственное, что изменилось — РјРѕРµ видение всего происходящего. РЇ жаждала этого, СЏ хотела атаковать РёС… РІ ответ, защищаться. Паника сменилась чистейшим хладнокровием, РЅР° моем лице появилась улыбка Рё тот час же сменилась злобным рычанием СЃРєРІРѕР·СЊ Р·СѓР±С‹.

Глава 19

РђРіРѕРЅРёСЏ

Боль ставила меня в тупик.

Р?менно так — СЏ была сбита СЃ толку. РЇ РЅРµ могла понять, РЅРµ могла осознать то, что РїСЂРѕРёСЃС…РѕРґРёС‚ СЃРѕ РјРЅРѕР№.

Я старалась блокировать боль, но все больше и больше проваливалась в темноту, которая секундами, а может даже минутами заставляла меня биться в агониях. Становилось все труднее и труднее оставаться на связи с реальностью.

РЇ старалась разделить РёС…. Реальности.

Нереальность была черной и не причиняла мне слишком сильную боль.

Реальность была СЏСЂРєРѕ-красной, Рё казалось, будто меня разрезали пополам. Будто меня переехал автобус, будто меня избили, будто меня топтало стадо быков, будто меня топили РІ кислоте. Р? РІСЃРµ одновременно.

Реальность заставяла РјРѕРµ тело извиваться Рё корчиться РѕС‚ боли.

Реальность знала, что есть что-то более важное, чем РјРѕРё РјСѓРєРё, РЅРѕ РЅРµ позволяла вспомнить, что именно это было.

Реальность неслась так быстро.

Р’ какой-то момент РІСЃРµ встало РЅР° СЃРІРѕРё места. РЇ была окружена людьми, которых СЏ любила. Улыбки. Р? как Р±С‹ РІСЃРµ плохо РЅРµ выглядело Р±С‹, СЏ была намерена получить РІСЃРµ, Р·Р° что СЏ боролась раньше.

Р? затем, РѕРґРЅР° маленькая, казалось Р±С‹ незначительная, вещь пошла РЅРµ так.

Я увидела, как чашка, что я держала в своих руках, опрокинулась, и темно-красное кровавое пятно разлилось на бледной ткани. Я наклонилась посмотреть на это и поняла, что теряю равновесие. Быстрые сильные руки подхватили меня.

Внутри меня будто что-то дернуло со всей силы.

mykonspekts.ru

---

• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё для детей РІ контакте
• 
  Сѓр°Рјс‹Рµ простые поделки РёР· бумаги
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё хлеб РёР· соленого теста
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё новый РіРѕРґ СЃРІРѕРёРјРё руками
• 
  С‡рµрј покрасить пенопласт для поделок
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєр° полицейская машина СЃРІРѕРёРјРё руками
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєр° мышка РёР· РїСЂРёСЂРѕРґРЅРѕРіРѕ материала
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё открытки РЅР° день учителя
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё РёР· фоамирана для детей
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё большие РёР· РїСЂРёСЂРѕРґРЅРѕРіРѕ материала
• 
  Рїрѕрґрµр»Рєрё СЃ детьми РёР· фетра